Рецепт ее счастья - Юлия Владимировна Климова

могла позвонить? Не Пашке же Абрикосову. Только Андрею Данилову. Во-первых, очень верилось, что он обязательно приедет и спасет, во-вторых, приятно было представлять, как он это сделает. И поволноваться ему придется – тоже плюс. Старшие братья – они же всегда волнуются, обязанность у них такая…«С тех пор как ты сказала, что будешь относиться ко мне, как к брату, я вижу в тебе только сестру. Маленькую сестру». И пожалуйста, и не жалко!

Настя вновь подошла к окну и принялась отгибать загнутые гвозди старым напильником, найденным неподалеку от саквояжа. Забили раму, наверное, чтобы она от ветра не сильно стучала, да не слишком-то постарались.

Теперь, после разговора с Даниловым, в ее душе появились спокойствие, уверенность и тепло.

«Убегу, – улыбалась она, – успею. Сумочку жалко, внизу осталась… Но в ней ерунда всякая… Почему он меня запер, почему?»

Этот вопрос мучил уже полчаса. Уфимцев впустил ее в дом, накормил бутербродом, напоил горячим чаем…

Допустим, ему не спалось.

Он увидел, что гостья исчезла, и пошел ее искать.

А она – на чердаке!

Нормальный бы человек поинтересовался, а что, собственно, вам здесь нужно, мадемуазель? Но «медведь» запер дверь.

«А может, его открытые двери раздражают? Нервы, например, не в порядке? Пошел в туалет или курить и закрыл по пути». И он понятия не имеет, что она здесь.

– В любом случае, лучше сидеть тихо. – Настя вновь улыбнулась и справилась со следующим гвоздем. Главное – рецепты у нее, тетя Саша спасена. И Андрей приедет.

Она не заметила, как пролетело время – неторопливо открыла окно, и в этот момент загудел мобильник.

– Доброе утро, – точно детская радиостанция произнесла она, глотнув воздуха свободы.

– Как дела? – раздался спокойный голос Андрея.

– Вы, наверное, рядом? – спросила Настя.

– В нескольких метрах от тебя.

– А я как раз из окна вылезаю.

– Подожди, я вполне могу поговорить с хозяином дома.

– Это лишнее. – Настя улыбнулась. – Я сижу на козырьке дома и, кажется, вижу вашу машину. И вас вижу, как-то вы не торопитесь ко мне… Очень было разумно припарковаться около поворота. В следующий раз, когда мне захочется что-нибудь украсть, я обращусь к вам, а не к Пашке Абрикосову.

– Это сделает меня самым счастливым человеком на свете, уж поверь.

– Погода отличная, правда? – Настя тихо вздохнула. – Если я спрыгну, вы меня поймаете? – Она представила, как устремляется вперед, и крепкие руки Андрея Данилова ловят ее и прижимают к себе. А потом он обязательно будет ее ругать. Как старший брат ругает непутевую младшую сестру. – Эй, я прыгаю, – не без вредности сказала Настя. – Если не успеете поймать, то мое сотрясение мозга… Ну, сами знаете.

Андрей уже открывал калитку и быстро шел к дому, глядя на нее. «Господи, она действительно сидит на крыше и болтает ногами!» Но, увидев Настю целой и невредимой, он вовсе не стал сердиться. Сунул мобильник в карман ветровки, остановился под козырьком и протянул руки.

– Прыгай, – произнес он так тихо, что можно было понять лишь по губам.

Настя помедлила, примерилась и соскочила вниз. Руки Андрея действительно оказались крепкими, и он поймал ее уверенно, точно непутевого котенка, сорвавшегося с карниза. Прижал лишь на миг, а затем потащил за собой к машине.

– Спасибо, – поблагодарила Настя, усаживаясь в кресло и пристегиваясь. – Хорошо иметь двух старших братьев.

– Могу я поинтересоваться: что ты стащила у этого несчастного человека?

– Наследство моей тетки, – ответила она просто. – Он сам виноват, не нужно было обманывать и жадничать.

– Как ты думаешь, есть смысл взять с тебя честное слово, что ты больше никогда не будешь так поступать?

Настя пожала плечами, повернулась к Андрею и, изобразив восхищенную барышню, спросила:

– А хотите, я вас поцелую? В щеку. Вы так много для меня сделали!

Она не стала дожидаться ответа, потянулась вперед и коснулась губами его колючей щеки. Замерла и задержала дыхание. Андрей проигнорировал спектакль – не пошевелился, именно потому, что почувствовал неожиданное желание исправить этот поцелуй: повернуть голову и поймать губами ее губы. Да, он бы поцеловался с ней не по-братски, и заглянул бы потом в зеленые глаза, и долго бы смотрел, а потом отпустил…

– Спасибо еще раз, – отстранившись, весело и непринужденно сказала Настя. Вытянула ноги и съехала немного вниз. – Отвезите меня, пожалуйста, к тете. Мне не терпится с ней увидеться.

Она сцепила пальцы, чтобы унять волнение, и стала злиться сначала на Андрея, а затем на себя. Как легко он отнесся к поцелую, даже ничего не сказал… И зачем она это сделала? Теперь он точно считает ее маленькой глупенькой сестричкой. Ей захотелось поднять руку и дотронуться до губ, но она сдержала этот порыв.

Глава 12

Глава 12

Англия, давно позабытый год

Комната, оформленная в голубых тонах и обставленная массивной красивой мебелью, не показалась уютной – Кэри не привыкла к такому простору…

– Эй! – крикнула она, не сомневаясь, что ответит эхо.

Но эхо не знало этих стен, оно здесь не проживало, в связи с чем поддержать разговор не могло.

Кэри прошлась от окна к комоду, от комода к кровати с балдахином, от кровати к зеркалу. Марселина увела Люси в неизвестном направлении, и теперь никто не мешал думать.

«Я напишу отцу и Дафне, что доехала хорошо и графиня окружила меня вниманием и заботой. Все идет своим чередом…»

Кэри крутанулась на пятках, подошла к дорожному сундуку, откинула крышку и принялась отыскивать дневник. Вот как раз с ним она будет откровенна и перед ним не станет скрывать изумление. Как быстро изменилась ее жизнь… О, как быстро! Эллис Кеннет лопнула бы от зависти, увидев эту комнату – размером она чуть ли не с половину бального зала семейства Кеннетов. А Чарльз Лестон? Ну, рано или поздно ему уж точно придется гореть в аду, жаль, что она не сможет ворочать угли под его большой сковородой. Она бы это делала с превеликим удовольствием.

Кэри положила дневник на стол, повозилась немного с чернильницей и пером, затем открыла нужную страницу, поставила дату, сделала попытку нарисовать лицо Люси с округлившимися от удивления глазами, а уж потом начала описывать события с того момента, как увидела в Бате экипаж, запряженный белыми лошадьми. Чувство голода дало о себе знать