Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин

не отчитываются, что наказывают невинных без суда и следствия, что… Много накопилось обид, и, надо полагать, немало бумаги перевели Трапезников с Саламатовым, чтобы все их перечислить. Денег на далекую дорогу в Петербург смелому мещанину дал Трапезников, помогли и другие иркутские купцы – у них тоже не было никаких сил терпеть местных сумасбродов и взяточников.

Перекрестился Саламатов, подпоясался, проверил еще раз, надежно ли деньги и жалоба спрятаны, и отправился в столицу российскую, славный город Санкт-Петербург. Как он добирался, какие лишения терпел на длинном пути, какие страхи переживал – про то лишь догадываться можно. Но все одолел бойкий и решительный сибиряк – достиг своей цели. Да еще как достиг! Пробился на прием к самому императору Александру I и жалобу из далекого Иркутска передал ему лично в руки. Предание гласит, что Саламатов просил государя – прикажи, Ваше Величество, чтоб меня здесь и убили, хоть таким манером избавь меня от тиранов Пестеля и Трескина.

Столь жаркие речи отчаявшегося сибиряка произвели впечатление на государя, и наконец-то, без малого через двадцать лет, решено было строго разобраться в делах зауральских и навести порядок. Пестель лишился своего поста, а сибирским генерал-губернатором в 1819 году был назначен тайный советник Михаил Михайлович Сперанский, занимавший в это время пост губернатора в Пензе. Образованный, честный, по-житейски мудрый, М. М. Сперанский был одним из самых видных государственных деятелей той эпохи. Вот лишь два отзыва о нем: «История Сибири делится на две только эпохи: 1-я от Ермака до Пестеля – 2-я от Сперанского до XX»; «Сперанский и по действиям, и по времени стоит здесь поворотным столбом».

Уже в первые дни своего пребывания в Сибири Сперанский столкнулся с ужасным положением дел. В одном из своих писем он писал: «Чем далее я спускаюсь на дно Сибири, тем более нахожу зла, и зла почти нестерпимого: слухи ничего не увеличивали, а дела еще хуже слухов». А в другом письме, которое было написано из Томска, он выразился еще суровее: «Если бы в Тобольске я отдал всех под суд, что и можно было бы сделать, то здесь оставалось бы уже только всех повесить». А ведь он не доехал еще до Иркутска, где и было свито самое главное гнездо всех злоупотреблений.

В Иркутске ждали нового генерал-губернатора. Простые жители, купцы и мещане, из опаски утаивая радость, надеялись на лучшие перемены, а чиновники, не скрываясь, тряслись от страха.

Всесильный Трескин, предчувствуя расплату, постарел, как свидетельствовали очевидцы, лет на двадцать, а правитель дел Белявский, получив известие о назначении Сперанского генерал-губернатором, просто-напросто сошел с ума, а вскорости и умер.

По дороге до Иркутска Сперанский проводил ревизии в разных сибирских городах, принимал и рассматривал жалобы, разъяснял, что подача жалоб не является преступлением, но запуганные обыватели, веря и не веря этому, все-таки побаивались и жалобы иногда предпочитали вручать прямо на дороге, выбегая из кустов, благо, что генерал-губернатор, стремясь завоевать доверие и расположение жителей, частенько шел за экипажем пешком. Молва о том, что за жалобы не преследуют и не наказывают, порхнула мгновенно, и когда Сперанский прибыл в Иркутск, то вся гербовая бумага в местном казначействе (а жалобы по начальству в то время полагалось подавать только на гербовой бумаге, за которую нужно было платить небольшие деньги) оказалась раскупленной за считаные дни. Вместо гербовой разрешили писать на обычной.

И пошла писать губерния!

Число жалоб доходило до трех сотен в день. А когда разрешили и словесные жалобы, то двор Иркутской следственной комиссии оказался мал и не смог вместить всех просителей.

И еще о бумаге. Исправник Лоскутов, известный своей лютостью, велел во всем своем уезде отобрать чернила и бумагу, что и было незамедлительно исполнено. А как иначе? Как не исполнишь, если исправник ездил по вверенным ему деревням с казаками, а за ними обязательно следовала подвода, доверху нагруженная свежими розгами.

И вот Лоскутов предстал перед новым генерал-губернатором, который уже наслышан был о его жестокостях и поборах. Сперанский, недолго думая, приказал арестовать зарвавшегося исправника. И тут произошла сцена, которая до глубины души поразила Михаила Михайловича. Крестьяне, присутствовавшие здесь, пали на колени и возопили:

– Батюшка родимый, да ведь это сам Лоскутов! Как бы тебе худа не было!

Вот до какой степени были запуганы люди.

Сперанский «худа» не побоялся. Мало того, что арестовал Лоскутова, велел еще и все его имение описать в казну. При этой описи у Лоскутова нашли 138 243 рубля – большие деньги по тем временам, а еще меха, серебро и много других дорогих вещей, которых было столь много, что им даже оценку не стали делать, чтобы не терять времени.

Сперанский прекрасно понимал, что одними наказаниями виновных дурного положения не исправить, нужно менять всю систему управления Сибирью. Именно при его участии и его хлопотах в июне 1821 года был организован в Санкт-Петербурге Сибирский комитет. А ровно через год Сенатом было принято решение о разделении Сибири на Западную и Восточную, управление каждой доверялось особому генерал-губернатору. Такое разделение при громадности сибирских пространств, конечно же, облегчало управление. Кроме этого новшества, издано было особое Учреждение для Сибирских губерний и при нем следующие уставы и положения: Устав об управлении инородцев, Устав о ссыльных, Устав об этапах в Сибирских губерниях, Устав о сибирских киргизах, Устав о содержании сухопутных сообщений в Сибири, Устав о сибирских городовых казаках, Положение о земских повинностях в Сибирских губерниях, Положение о казенных хлебных запасных магазинах, Положение о разборе исков по обязательствам, заключаемым в Сибирских губерниях обывателями разных сословий.

Эти государственные документы, охватывающие все стороны сибирской жизни, явились на многие последующие годы той основой, на которой и шло дальнейшее развитие Сибири уже в новых условиях. К сожалению, сибирский период жизни Сперанского был недолгим, вскоре он возвратился в столицу, но Сибирь, ее насущные заботы уже не отпустят более этого человека. Почти до конца жизни он оставался самым деятельным членом Сибирского комитета, и все его добрые дела, начинания просто нет возможности перечислить – слишком много места заняло бы это перечисление. Конечно, не всем замыслам М. М. Сперанского суждено было сбыться, но, как писал один из его биографов, непосредственное влияние Сперанского и его законов на Сибирь было велико и благотворно, оно освежило Сибирь, пробудило ее от векового застоя, дало ей новую жизнь.

Достойный друг сибирской истории

офийский храм в Тобольске