Избранное - Мать Мария (Кузьмина-Караваева)

о подвиге убогом

Мозолями и потом все узнать.

Чтоб не умом, не праздною мечтою,

А чередой тугих и цепких дней, —

Пришел бы дух к последнему покою

И отдохнул бы у Твоих дверей.

8

Наступающее лето...

Сколько их, созревших нив.

В зелень земля одета,

Ветки тяжелы от цвета.

Зеленеющие нови

Соком налились зеленым.

Памяти сиротской, вдовьей

Этот сок, как реки крови.

Скоро хлынут волны, скоро,

И идет на нивы серп.

Сок зальет земли просторы,

Сгинут в красном море горы.

Не было с начала мира

Урожая тяжелее.

Серп, коса, топор, секира

Дорвались теперь до пира.

Вся земля, как плод, созрела,

Виноградарь уж припас

Ведра темные — для тела,

Духу — воздух сребробелый.

9

Вот и надгробный плач творю

Я над тобой, земля-праматерь.

Какую мутную зарю

Мы встретим в нынешнем закате?

Вдвоем смотрели на тебя,

На мертвый лик, лежащий в гробе, —

Смотрел лишь ветер, в рог трубя,

Смотрела я в бессильной злобе.

Ты, ветер-друг, ушел потом

Скитаться по просторам звездным,

Земля уснула — под крестом,

Под нашим пением бесслезным.

И я одна от похорон

Осталась на дорогах жизни.

Как знать, какой призывный звон

Меня вернет к моей отчизне?

Не научу ль я плакать всех,

Так, чтоб глаза от слез ослепли?

Твой путь, земля, и смерть и грех, —

Не путь ли наш, не грех, не хлеб ли?

10

Не голодная рысит волчиха,

Не бродягу поглотил туман, —

Господи, не ясно и не тихо

Средь Твоих оголодавших стран.

Над морозными и льдистыми реками

Реки ветра шумные гудят.

Иль мерещится мне только между нами

Вестников иных тревожный ряд?

Долгий путь ведет нас всех к покою,

(Где уж там, на родине, покой?)

Лучше по-звериному завою —

И раздастся отовсюду вой.

Посмотрите, — разметала вьюга

Космы дикие свои в простор.

В сердце нет ни боли, ни испуга —

И приюта нет средь изб и нор.

Нашей правды будем мы достойны,

Правду в смерть мы пронесем, как щит...

Господи, неясно, неспокойно

Солнце над землей Твоей горит.

Смерть

1

Только к вам не заказан след,

Только с вами не одиноко,

Вы, — которых уж больше нет,

Ты, мое недреманное Око.

Точно ветром колеблема жердь,

Я средь дней. И нету покоя.

Только вами, ушедшими в смерть,

Оправдается дело земное.

Знаю, знаю, — немотствует ад.

Смерть лишилась губящего жала.

Но я двери в немеркнущий сад

Среди дней навсегда потеряла.

Мукой пройдена каждая пядь, —

Мукой, горечью, болью, пороком.

Вам, любимым, дано предстоять

За меня пред сияющим Оком.

2

Не солнце ль мертвых поднялось сегодня?

Не наступил ли день расплат?

Вот урожай пшеничный сжат,

В точилах зрелый виноград,

И медленно грядет закат

На лето благости Господней.

Мертвящий свет. А сердце так крылато!

Меж «здесь» и «там» исчезла грань.

Погибла временная брань.

Господь нас взял в святую длань,

И страж мне рек: душа, восстань, —

Вот час, вот срок, вот суд, вот плата.

3

Моих молитв бескрылых тонкой нитью, —

Ничтожной нитью, я держусь лишь ей.

Готов корабль к последнему отплытью,

На берегу развил все кольца змей.

Там или здесь, в порыве корабельном

Могу оставить берег я змеи,

Могу тонуть в пространстве запредельном,

Там, где блаженно тонут корабли.

А если нет? А если битве в жертву

Навек должна остаться я сама?

И час придет. И змей закончит жатву

И плевелы уложит в закрома.

4

Прощайте, берега. Нагружен мой корабль

Плодами грешными оставленной земли.

Без груза этого отплыть я не могла б

Туда, где в вечности блуждают корабли.

Всем, всем ветрам морским открыты ныне снасти.

Все бури соберу в тугие паруса.

Путь корабля таков, — от берега, где страсти,

В бесстрастные Господни небеса.

А если не доплыть? А если сил не хватит?

О, груз достаточен, неприхотливо дно.

Тогда холодных, разрушительных объятий,

Наверное, мне миновать не суждено.

5

Мы снискиваем питие и брашно

Заклятьем первородного греха.

Мы трудимся, мы утучняем пашню,

И нашу землю бороздит соха.

И оттрудившись, тихо умираем.

Каким судом судить Ты будешь нас,

Стоящих перед осиянным раем,

Наш брат по плоти, вечный Бог и Спас?

Сын Человеческий, Домостроитель,

В обширном доме Своего Отца

Какую уготовишь нам обитель,

Какого удостоишь нас венца?

6

О, всепредчувствие, преддверье срока,

О, всеподготовительный восторг.

На торжищах земли закончим торг,

Проснемся, крикнем и вздохнем глубоко.

Ты, солнце вечности, восход багров,

И предрассветный холод сердце душит.

Минула ночь. Уже проснулись души

От утренних туманно-теплых снов.

И сны бегут, и правда обнажилась.

Простая. Перекладина креста.

Последний знак последнего листа, —

И книга жизни в вечности закрылась.

Семь чаш  [51]

I. Пустынный остров

Иоанн и Прохор.

Прохор

Нет, дедушка, недаром я на остров

Средь непогоды грозовой добрался.

Теперь я вижу, что тебя мне нужно.

А сколько раз сомненье начинало

Моей душой овладевать. Напрасны

Казались мне исканья и усилья.

Доверился я, будто мальчик, сказкам,

Ищу неведомо какого клада,

Иду в неведомо какое место,

Разузнаю неведомо о чем.

Я уж отчаялся. Хотел обратно

При первой же возможности вернуться.

Теперь все изменилось. Не уйду я,

Пока не выгонишь.

Иоанн

Зачем мне гнать,

Я рад тебе. Живи да слушай море,

Следи за облаками в небе синем,

Молись и думай.

Прохор

 Ты не все сказал мне.

То, что тебя особенно пленяет,

Не перечислил ты.

Иоанн

А я не знаю,

Чем ты на острове займешь досуги.

Тут кроме облаков да моря нету

Ни одного занятного предмета.

Еще ты молод. Для забавы время

Не отошло.

Прохор

 Нет, не в забавах дело,

Я их на дальнем берегу оставил.

Подсказывает разум неспокойный,

Что речь твоя — вот клад, искомый мною.

Ты много знаешь. Много видел в жизни...

Но и не в этом дело. Не напрасно

Сидишь на острове пустынном годы:

Уверен я, — ты голоса здесь слышишь,

Тебя виденья посещают тайно,

И лестницу священную от неба

До волн зеленых ангелы спускают.

Ты их полночный верный собеседник.

Так повтори мне их слова святые:

Изголодалось сердце. В мире жить —

Одно лишь значит: непонятным мерить

Такое ж непонятное.

Иоанн

О сердце,

О чистоты нетронутый источник,

И ты увидишь то, что вижу я.

Смотри на запад. Что перед тобою?

Прохор

Над морем золотятся облака,

Как корабли,