Избранное - Мать Мария (Кузьмина-Караваева)

мы будем

Обречены судом их беззаконным,

Иль мертвыми колесиками станем

В военной их машине беспощадной.

Неволею своею будем вместе

С врагами родины их дело делать.

3-й пленный

Я раб, мы все рабы. Рабам — покорность, —

Единственная мера жизни их.

1-й пленный

Мы более не люди, — скот рабочий.

Куда ему укажет бич, — иди,

И где ярмо к труду нас приневолит,

Там будем мы послушно выполнять

Задание любое.

1-й пленный

Умереть бы.

Стражники (входят)

Эй, расступитесь, пленные.

1-й стражник

 Где бабы

Запрятались? Живее выходите!

2-й стражник

Не все, не все. На что старье такое!

Мы отберем красивых, молодых,

Захваченное все сослужит службу,

От восемнадцати годов, — ступайте, —

До тридцати, — другие не годятся.

1-я девушка

Куда нас повезут?

1-й стражник

Моя красотка,

Не любопытствуй зря. (Обнимает ее.)

1-я девушка

Не смей касаться!

1-й стражник

Ого, какая строгая! Недолго

Ты будешь недотрогою держаться.

2-я девушка

Я поняла. Погибли мы. О, горе!

Нас отдадут на грех и на позор.

Старуха

Молитесь, девушки. Не грех, а подвиг,

Не наказанье, а венец нетленный

На страшном ожидает вас пути.

Святые мученицы, сохраните

Лишь душу чистую. Пусть тело будет

Лишь оболочкой недостойной вашей.

1-й стражник

К порогу рая верно доберутся

С носами провалившимися девы,

Гнусавым голосом Творца прославят.

Скорей, красотки, поданы вагоны.

VII. Пустынный остров

Иоанн и Прохор.

Прохор

Довольно, Боже. Мир не может больше

Существовать средь этой тьмы кромешной,

И сердце истекает состраданьем.

Пять чаш, — пять казней, — больше нету силы

Последних двух, двух самых страшных ждать.

Иоанн

Никто не ведает, что будет страшно,

А что к спасенью приведет творенье.

Смотри. Уходит ночь. Ночные маки,

Насыщенные чернотой, — исчезли.

Лиловыми фиалками засыпан

Восток сейчас. И медленно струится

На смену им сиреневое море.

Заря, заря, предшественница солнца,

Все напояет отблеском прозрачным.

Розовопестрый ангел, тих и ясен,

В ее лучах свою подъемлет чашу.

Начало дня, начало жизни новой.

Из чаши расплескался мед тягучий.

Прохор

Начало жизни. Казни миновали.

Иоанн

Не знаю я, — быть может, в смертной муке

Должны искать земные обновленья.

Над морем розовый туман клубится.

Вот ветер разорвал его завесу,

И не морская даль за ней открылась, —

Ты видишь шествие.

Прохор

Толпа стремится

Неисчислимая. Куда — не знаю.

Тут старики, и женщины, и дети,

Больных несут за ними на носилках

Иль под руки ведут. И молодые,

И старые согнули низко спины.

Идут, как обреченные на казнь.

О, кто они? Отец, народом целым

Они в тумане розовом влекутся.

Иоанн

Мои родные, сыновья сынов

И дочери сестер моих любимых.

Средь этого народа Мариам,

Как лилия долины, расцветала.

Тяжеловыйный, — избранный, — Израиль,

Вот что глазам открылось на рассвете.

VIII. Израиль.

1-й еврей

Вот дожили. Нелепая легенда,

Которой верили в Средневековье,

Вдруг в наше время снова оживает.

Как будто есть один народ иудейский,

Один избранный Еговой Израиль.

Язык евреев не объединяет,

И нравы их подобны тем народам,

Среди которых жизнь их протекала.

От предрассудков гибнем.

1-я женщина

 Ходят слухи,

Что всех детей от матерей отнимут

И отдадут в какие-то приюты,

А матерей угонят на работы.

2-й еврей

Всех в солеварни будут отсылать.

3-й еврей

И газами травить, коль не способны

К тяжелому труду.

2-й еврей

Всех уничтожат.

Проходят.

1-я девушка

Все было б легче, если б смысл увидеть.

Бессмыслица — страшнейшая из пыток.

Иль жертвы мы случайные безумцев,

Иль книги древние не обманули

Отцов.

2-я девушка

Ты знаешь, что в них говорится?

1-я девушка

Не очень точно. Об избраньи нашем

И о завете Еговы с народом.

2-я девушка

А хорошо бы без избранья жить.

Проходят.

1-й старик

Благочестивые и нечестивцы, —

Все пред лицем Твоим сравнялись в горе.

Я почитал Божественную Тору,

Я исполнял, что велено законом,

Не изменил я ни единой йоте,

И вот награда.

2-й старик

Только не ропщи.

Ты помнишь, как многострадальный Иов,

На гноище, проказою покрытый,

Не согласился Бога похулить.

Мы все подобны Иову сегодня.

1-й старик

Я не ропщу. Я знаю, — прав Создатель.

И трижды прав, и вечно прав, и нам ли

Уразуметь пути Господней воли.

Проходят.

1-й еврей

Обречены на смерть, на истребленье,

Кончаем дни бесславно в этом мире.

2-й еврей

Ты плохо вник в закон живого Бога.

Нас будут гнать, всечасно будут мучить,

Над нами явно враг восторжествует,

Но что бы ни пришлось нам испытать, —

Противник самый сильный истощится,

И прах его смешается с землею,

И имени его не будут помнить,

А мы — до дня Господнего — все те же, -

Гонимые, униженные, — будем

Существовать согласно волей Божьей.

1-й еврей

Да, знаю я, — когда придет Мессия,

Он нас освободит и крепость

Народным мышцам древнюю вернет.

2-й еврей

Мессия — Царь, Мессия — Жрец верховный...

3-й еврей

Мессия — жертва за грехи людские,

Мессия, как овца на заколанье

Врагом влекомый. Тростника не сломит,

Не загасит курящегося льна.

1-й еврей

Мессия, — Царь...

3-й еврей

Слуга слуги последний.

1-й еврей

Он будет на престоле вознесен.

3-й еврей

Был вознесен на крест людскою злобой

И освятил Свой крест. На наши плечи

Креста священный груз Он возложил.

1-й еврей

Ты говоришь не как израильтянин.

2-й еврей

Смотри, смотри, — передние ряды

В нежданном ужасе теснятся. Что там?

3-й еврей

Там видятся мне ангельские крылья,

Серебряные трубы там гремят,

Господь мой, Страшного Суда преддверье...

IX. Пустынный остров

Иоанн и Прохор.

Иоанн

По предуказанному все свершилось.

Двенадцать тысяч каждого колена,

Всего ж людей сто сорок и четыре.

Двенадцать дюжин тысяч ото всех

Израильтян запечатлено будет

Обещанной печатию избранья.

А это значит: сроки наступили

И Божья нива к жатве побелела,

Жнецы придут от Господина жатвы

И плевелы отделят от пшеницы,

В костры их кинут. Доброе зерно

Все уберется в закрома Господни.

Прохор

Как могут завершиться сроки жизни

Без ангела последнего, седьмого?

Иоанн

Недолго ждать. Смотри опять на небо.

Ты видишь, — дали налились лучами

Невидимого солнца, как плоды

Под осень соком налиты прозрачным.

И ветер стих. Немая неподвижность

Морской сковала предрассветный воздух,

И над востоком ширится сиянье:

Лучи, подобные мечам, метутся,

Средь неба царственная белизна.

И сталь расплавленная всплывает

На небосклон, как царь на колеснице,

Влекомой серебристыми конями.

Ты видишь ангела? Ты видишь латы?

Ты видишь