Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

Георгий вернулся с известием, что дед и монахиня нигде им обнаружены не были, что народ все прибывает и скоро свободного места в церкви совсем не останется. В руках у него была невероятно высокая, в мой рост, белая свеча. Служба в базилике Рождества древняя. Она не прерывалась с IV века. И традиции у местных христиан тоже древние. Одна из них – в дни житейских проблем, душевных невзгод, волнений за своих близких, когда без помощи Бога не обойтись, надо зажечь вот такую высоченную свечу. Их продают в местной иконной лавке. Гореть она будет целые сутки. Стоит такая свеча 15 долларов. В базилике Рождества Христова есть специальные держатели для них.

Внезапно возвратилась наша попадья и присела на складной стульчик рядом:

– Муж ушел служить в свой приход, а я всегда встречаю Рождество здесь, где все происходило. Я каждый год так делаю. В другие праздники иду туда, где служит супруг, а в Рождество – только здесь.

Услышав, как мы обсуждаем вифлеемскую свечу, заметила, что Георгий все делает правильно и приношение такой свечи поможет ему обязательно. Но еще неплохо бы помолиться Вифлеемской Богородице – той иконе, которая находится перед входом в пещерку.

В это время в храм приехало сразу несколько новых паломнических групп, и, чтобы потесниться, нам пришлось встать со своих складных стульев, вернуть их на место. Сдавленные прихожанами, мы оказались как раз у иконы Девы Марии. Попадья, которая и теперь осталась нашей соседкой, уточнила у меня, не забыли ли мы о наших проблемах поговорить с Богородицей. Я ответил, что, как и все паломники, эту икону примечал, но ничего о ней не знаю и особых разговоров не вел.

– А напрасно! – Женщина укоризненно покачала головой. – Вот пока мы здесь, прямо у образа Девы Марии, стоим, расскажите ей все. Когда еще будет такая возможность?

И так властно, как двух котят к молоку, подтолкнула нас с Георгием в нужном направлении.

Мы придвинулись к улыбающейся Богородице. Матерь Божия взирала на нас с нежностью и любовью. И словно делилась Своей радостью появления Младенца, Которому было суждено изменить мир. Образ украшали драгоценные камни, а одежды были не нарисованы, а как это делают в коллажах, – наложены поверх изображения. Это было золото, парча и что-то вроде драгоценных рукавичек.

У нас действительно было как никогда много времени, чтобы все рассказать Деве Марии, обо всем спросить и попросить помощи. Обычно такой возможности нет, потому что все торопливо спускаются по ступенькам в пещерку, к яслям Господа, а выходят из пещеры уже с другой стороны.

Когда мы закончили молитву, наша русскоязычная собеседница решительно нас взяла под руки – Георгия слева, а меня справа. И зашептала, что точных данных про эту икону никаких нет. Только легенды. Рассказывают, что раньше она входила в иконостасный чин Кувуклии в иерусалимском Храме Гроба Господня. Но потом иконы там заменяли и этот образ должны были переместить в запасники. Но она нравилась кому-то из вифлеемского братства и тогда икону подарили сюда. Ее сразу приняли паломники, потому что улыбка Богородицы точно совпала с настроением этого места. Икона тут же стала одним из символов Вифлеема. Многие прихожане храма рассказывали, как исполнялись их молитвы. Икона словно несла свое служение в том месте, где родился Христос. Люди чувствовали помощь Богородицы, в благодарность передавали свои золотые украшения. Приезжала сюда итальянка молиться о выздоровлении сына от страшной болезни. Когда она вернулась домой, ни один анализ эту болезнь не подтвердил. Счастливая женщина тут же покупает обратный билет, приезжает в Вифлеем, чтобы сказать Богородице «спасибо». У иконы, на весь храм, со всей эмоциональностью своего горячего народа, женщина рассказывает Деве Марии на иконе, какая она теперь счастливая, как благодарна за выздоровление сына! Начинает давать обещания: помогать бедным, много молиться, заботиться о судьбах брошенных детей, не пропускать воскресных служб. Тут она понимает, что кроме слов ничего не привезла! Никакого приношения! А она уже разгорячилась, ей хочется усилить свою благодарность. Тогда она снимает с руки золотое кольцо со словами:

– Я вдова, у меня сокровищ никаких нет, но в залог своих обещаний хочу оставить тебе это кольцо!

И не знает, как его пропихнуть через стекло оклада. И вдруг и эта женщина, и те, кто ее окружал, увидели, как сквозь стекло проходит рука Богородицы, забирает подарок и снова скрывается. А благоухание в этот момент распространилось по всему храму!

– И таких историй много, – доверительно шептала мне попадья. – Говорят, что облачение Богородицы на этой иконе – от великой княгини Елизаветы Федоровны, которой во сне явилась Дева Мария со словами: «Мне холодно!» И золотые рукавички тоже, по преданиям, – это подарок от особ русского императорского дома.

И в этот момент началось какое-то движение. Вниз, в пещерку, спустилось несколько священников в серебристо-голубых облачениях, и народ хлынул вслед за ними. Но очень мощной реки не получилось, потому что больше четырех, ну от силы пяти десятков людей туда не поместится. Но, самое главное, мы с Георгием и попадьей туда тоже попали. Вернее, это попадья нас туда втащила. Прямо взяла под ручки – у нее это властное движение так хорошо отработано – и повела вниз, по ступенькам. А потом сразу налево, затолкнула в маленькое пространство, которое символизирует ясли Господни и место пеленания. Там теснота меньше. А дальше я ничего не помню. Никаких деталей. Это было какое-то превращение души в ангела, который трепетал от счастья и то взлетал вверх, то пониже, купался в золотом свете горящих свечей, подпевал «Иже херувимы» и улыбался остальным ангелам, в которых превратились стоящие вокруг люди. После Причастия и завершительных молитв волна света вынесла нас наружу, но ощущение полета в душе длилось и длилось.

Я даже не сразу понял, что ко мне кто-то обращается. Это была попадья. Она тоже светилась от счастья. Женщина прощалась:

– Я побегу к своим! Какое счастье, что мы в пещерку попали, потому что наверху служба тоже идет, она, может быть, более торжественная, нарядная, но в пещерке происходит что-то удивительное. Я туда далеко не каждый год поспеваю войти! Таких чувств я больше ни в одном храме не испытывала!

Мы разошлись. Вернее, попадья убежала, а мы остались на центральной площади Вифлеема среди ночи у базилики Рождества, блаженно и бессмысленно улыбаясь.

– Ну что, мой друг, – обратился ко мне Георгий, – как спать будем? В гостинице мест нет. На дворе ночь. Телефон, по которому нам должен был ответить друг отца Никодима и не ответил, – разрядился.

– Мой дорогой! – радостно ответил я. – Ты забываешь, что у нас в этом городе есть собственная телега с осликом. И хорошо бы, если куры снесли яйца. Я так хочу есть. А все вокруг закрыто!

Вдруг снова, откуда ни возьмись, появилась попадья. Мы на нее уже смотрели, как на фантом, который то исчезает из поля зрения, то вновь материализуется.

– Что же я вас не позвала на завтра к нам на обед! Мы же сразу два праздника будем отмечать! И Рождество Христово, и рождение младенца! А вы так нам помогли! Обязательно приходите! Дом-то наш где находится, помните?

– Если честно, то нет, – признался я, – но это не беда, – мы же один раз нашли! Надо только сказать фамилию Аракам.

Попадья