Псков - Юрий Павлович Спегальский

Обычно из таких палат устраивался выход на большое деревянное гульбище. Вероятно, так было и здесь. Потолки в третьем этаже были не сводчатые, а деревянные. Южную часть этажа занимала, вероятно, небольшая проходная домашняя палата, через которую ходили наверх в деревянные этажи, где располагались спальни.

Такой представляется первоначальная общая компоновка здания. Но художественный облик его зависел и от решения таких частей, как крыльцо, гульбища, и от обработки их, о которой мы пока ничего не знаем. Эти палаты были в свое время одним из наиболее крупных гражданских строений Пскова, отличались большой высотой, так как нижний этаж их почти совсем не был углублен в землю. Расстановка подсобных зданий двора говорит о большом внимании, которое было уделено красоте всего ансамбля в целом.

Кончанский храм Петра и Павла с Буя, или «из Среднего города», первый раз был построен в 1373 году, а затем на этом же месте заново — в 1540 году. Ныне существующий храм представляет собой остатки постройки 1540 года. Во время Ливонской войны и последующей разрухи храм не ремонтировался. К началу XVII века он успел сильно обветшать. Старые клировые ведомости сообщают о том, что в 1610 году были капитально отремонтированы его стены, своды, иконостас, кровля и глава. Через сто лет он снова оказался в плохом состоянии, и в 1713 году его приводили в порядок «приходский человек Петровские сотни» Семен Русинов со старостами Герасимовым и Бобыниным. Видимо, именно тогда сделана существующая теперь глава с кровлей из железа, украшенного выбитым на нем рельефным орнаментом, и исполненный совершенно еще в духе XVII века железный (некогда позолоченный) крест. Следующая крупная переделка произошла в 1810 году. Тогда было сломано два придела: южный — Знаменский и «верхний» — во имя апостола Фомы, уничтожена старая звонница и пристроено крыльцо перед западным притвором.

Этот далеко не полный перечень перестроек храма объясняет, почему к нашему времени его архитектура оказалась так сильно искаженной. Почти все старые окна и двери расширены, заново пробиты большие окна. Внутри храм покрыт новой штукатуркой, окрашенной в серый цвет, и, кроме того, обезображен плохой малярной росписью XIX века. Изразцовый пояс на барабане с надписью о построении храма в один из ремонтов был сбит и наглухо заштукатурен. Досадно, что храм подвергся искажению и в 1962 году, когда на нем сделали шестнадцатискатное покрытие, которого он никогда не имел. Коньки новых кровель, без всякого к тому основания, завершены охлупнями, характерными для деревянных северных построек XVIII века.

Но не следует спешить уйти от этого памятника. Нужно осмотреть его как можно внимательнее, и тогда он вознаградит осматривающего ясным представлением о первоначальном богатстве его композиции. Монументальность и благородство пропорций его интерьера, красота очертаний ступенчатых сводов свидетельствуют о былых высоких эстетических качествах здания.

Поднимемся в палатки, расположенные наверху, в северо-западном и юго-западном углах, и соединенные деревянными хорами. Для этого придется воспользоваться новым лестничным ходом, пробитым в западной стене четверика, так как прежний ход на хоры давно уже не существует. Попав в южную палатку, увидим здесь старинную штукатурку, покрывающую стены, свод и нетронутые первоначальные ниши, окна и дверной проем. Сохраняющийся еще деревянный брус, заделанный поперек палатки, к которому при постройке храма был прикреплен иконостас, свидетельствует о том, что эта палатка представляла собой небольшой придел. Алтарная его часть занимала более половины помещения, так что молиться здесь могли всего лишь несколько человек.

Северная палатка кажется на первый взгляд совершенно такой же. Здесь тоже сохраняются первоначальная штукатурка, первоначальные двери и ниши и остались гнезда от бруса, поддерживавшего иконостас. Но в северной стене палатки видна сделанная при постройке дверь, выходившая за пределы четверика и только значительно позднее превращенная в окно. Западная стена палатки прорезана широким входным проемом, замурованным, как видно по характеру заделки, не так уж давно. Судя по обработке притолок и перекрытию проема деревянными брусьями, он сделан в XVIII веке. По-видимому, дверь была здесь и раньше, но оказалась узкой, и в XVIII веке ее расширили.

Так выясняется, что к северо-западному углу главного объема храма примыкала снаружи еще какая-то часть, достигавшая той же высоты, что и палатки. Без сомнения, это был тот «верхний» придел, который сломали в 1810 году.

Церковь Петра и Павла с Буя

Церковь Петра и Павла с Буя. Глава

Если мы выйдем теперь наружу и посмотрим на северо-западный угол четверика храма, то увидим некоторые следы примыкания этого придела, хотя большая часть их незаметна под поздней штукатуркой. Там, где примыкал придел, на стене четверика нет лопаток. Они начинаются в этом месте очень высоко, почти у пят лопастей, завершающих фасады, следовательно, алтарная часть, соединявшая его с северной палаткой, заканчивалась немного ниже свеса крыши четверика. Сам придел был, конечно, выше, чем его алтарная часть, и свесы его крыши, видимо, почти равнялись со свесами крыши основного объема храма.

Почему мастера разместили придел на столь необычном месте? Видимо, заказчики пожелали, чтобы при храме было пять приделов. Два придела разместились в палатках, два — на обычных местах — у восточных оконечностей галерей, а для пятого нужно было найти место. В выборе этого места, несомненно, играли роль широкие архитектурно-художественные соображения. Необычная композиция этого храма соответствовала его роли в ансамбле города. Здесь был узел больших, имеющих важное значение улиц. От него начиналась Петровская улица и поперечная улица Среднего города, проложенная на месте стены Старого Застенья, а также улицы, шедшие от площади Старого торга. Перекресток был украшен еще церковью Бориса и Глеба, но храму Петра и Павла принадлежало более ответственное место. Он стоял на самом краю возвышенности, у крепостной стены Среднего города и был виден с берегов Псковы, из многих мест Запсковья и из других частей города. Верхний придел поставили так, что, при небольшой его величине, он был очень заметным издали и придавал виду храма необычное богатство, усложняя его силуэт и композицию масс, намного усиливая его живописность.

Чтобы представить себе первоначальный облик этого здания, остается вспомнить о том, что и приделы «на полатях» храма имели главы и что на южной стене его четверика стояла двухпролетная звонница, наверное, такая же крупная, как у Николы на Усохе. Вокруг храма к нашему времени нарос толстый культурный слой, и первоначально четверик был гораздо выше. Все три наружных придела, как и четверик, были покрыты восьмискатными крышами и увенчаны главами с луковичными покрытиями и с крестами. Изразцовому поясу на