Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

в церкви Санта-Крус. Он представлялся Густаво Ниньо, его прозвали белокурым ангелом за светлые волосы и голубые глаза. Говорили, что он часто рассказывал о брате, который тоже сгинул в какой-то военной мясорубке. Порой Ниньо оставался поговорить по душам с монахинями на церковном дворе. Поцелуй в щеку был условным знаком – так он помечал тех, кого следовало похитить. Человек, представлявшийся Густаво Ниньо, на самом деле был Альфредо Астисом, офицером аргентинского военно-морского флота. За два дня вместе с Эстер схватили всю «группу Санта-Крус», в том числе Асусену Вильяфлор и Марию Понсе де Бьянко, двух других основательниц движения «Матери площади Мая», а также двух французских монахинь из миссии Нотр-Дам-де-ла-Мотт: Алису Домон, известную как сестра Кэти, и Леони Дюке. Миссия направила их к беднякам в трущобы Буэнос-Айреса. Племянница Леони Дюке – Женевьева Жаннингрос из конгрегации «Малые сестры Иисуса», с которой я поддерживаю связь, – уже больше 50 лет живет в трейлере в римском луна-парке. Я дважды навещал ее, уже будучи Папой: походная плитка, множество книг, разбросанные бумаги, тонкий матрас на полу – свидетельница Евангелия среди ярмарочных артистов и циркачей.

В те дни группа готовила петицию со списком desaparecidos и требованием к правительству раскрыть места заключения. Петиция была опубликована в газете La Nación 10 декабря 1977 г., в день исчезновения двух монахинь. Среди подписавших значился и мнимый Густаво Ниньо. Через 34 года его приговорят к пожизненному заключению.

Я всеми способами пытался добыть информацию, как и во многих случаях, когда масштаб происходящего начинает проясняться. Искал сведения об Эстер, о двух французских монахинях и еще об одном знакомом парне, которого тоже схватили по доносу фальшивого Густаво Ниньо в те же дни. Его звали Ремо Карлос Берардо – художник, идеалист, прекрасный парень. Он вырос в баррио Ла-Бока, где его все знали. У него было пять братьев. Младший из них, Амадо, банковский служащий, исчез пятью месяцами раньше. Он работал вместе с отцом Карлосом Мухикой – священником-мучеником, убитым пятью выстрелами 11 мая 1974 г. у портовой церкви Сан-Франсиско-Солано в Вилья–31, где он только что отслужил мессу. Ремо Берардо начал посещать собрания «группы Санта-Крус» в том числе и для того, чтобы искать брата.

Но все они исчезли. По некоторым свидетельствам последующих лет, Эстер вместе с двумя другими «матерями» и французскими монахинями 10 дней подвергалась нечеловеческим пыткам в секторе «Капуча» центра содержания под стражей ESMA (Escuela Superior de Mecánica de la Armada – Школа механиков ВМС), зловещего места в самом центре Буэнос-Айреса. 17 или 18 декабря женщин усыпили, погрузили в самолет и сбросили живыми в море у побережья Санта-Тереситы, в 200 км от столицы. Один из многих «полетов смерти» – обычная преступная практика диктатуры. Смерть наступала от удара о воду.

Мы стучались в каждую дверь – с гневом, болью, отчаянием и огромным разочарованием. И повсюду натыкались на ложь и дезинформацию.

Ради двух священников-иезуитов, Орландо Йорио и Франца Ялича, которых продержали под стражей почти пять месяцев, я перепробовал все. Даже отслужил мессу для Виделы. После первой формальной и бесплодной встречи, во время которой Видела делал пометки и обещал «провести расследование», я решил попробовать другие пути. Выяснил, какой военный капеллан будет служить в резиденции Виделы мессу, на которой будет присутствовать вся его семья, и попросил священника притвориться больным. Я отправился туда вместо него и после службы настойчиво потребовал от Виделы принять конкретные меры. А когда во Флоресе поползли слухи, что два священника похищены оперативной группой ВМФ, я дважды обращался к адмиралу Эмилио Массере, чтобы разобраться в ситуации и добиться освобождения. Они тянули время, отрицали, увиливали от ответа. Я разозлился и заявил: «Мне нужно, чтобы они вернулись живыми!»

К счастью, в конце концов они вернулись.

Но были тысячи убийств, пыток, исчезновений. «…съедающие народ мой, как едят хлеб», – говорит псалмопевец (Пс. 13:4). Малейшего повода было достаточно, чтобы разделить участь страдальцев, потому что режим превратил доносы в систему.

Это были страшные годы, невероятно напряженные и для меня: приходилось тайно перевозить людей через блокпосты неподалеку от военной базы Кампо-де-Майо, отвечать за жизни людей, за общее спасение. По просьбе уругвайского священника я организовал побег молодого человека, которому на родине грозила смерть.

Он прилетел в Буэнос-Айрес по фальшивым документам. Я встретил его на своей машине, уложил на пол между сиденьями, накрыл толстым одеялом и, миновав так три блокпоста, довез до колледжа в Сан-Мигеле. Когда мы приехали на место, я заставил его снять обручальное кольцо (парень был женат) и представил как молодого человека, приехавшего в колледж для духовных упражнений, чтобы подумать о священстве. Лучше всего было не замешивать в это дело лишних людей. Он прожил у нас неделю, пока готовился его отъезд в Бразилию. Одним ранним утром я одел парня в сутану, дал свое удостоверение личности (мы были немного похожи) и отвез в аэропорт Ньюбери, где он должен был сесть на рейс в Фос-ду-Игуасу, бразильский город на границе. Мы оба понимали: если его раскроют, то убьют, а потом доберутся и до меня. Слава Богу, все прошло благополучно, парень спасся, дождался в Бразилии падения диктатуры и наконец вернулся домой. Он до сих пор жив, даже писал мне в Ватикан… Но эмоционально это было очень тяжело. Почти год со мной работала психотерапевт – очень мудрая и талантливая еврейка, которая уже консультировала меня по вопросам тестирования семинаристов. Я приходил к ней раз в неделю, и ее советы всегда были полезны. Я помню их до сих пор, и они все еще помогают мне.

В те черные годы и в Церкви были свои тени. Именно поэтому, во имя полной и честной памяти, став понтификом, я распорядился открыть архивы Ватикана первой и второй секций Государственного секретариата и нунциатуры Буэнос-Айреса. Многие священники были убиты во время диктатуры, в том числе епископы. Среди них – Энрике Анхелелли, тоже сын итальянских эмигрантов, которого я хорошо знал: в его Андской епархии Ла-Риоха были наши миссионеры-иезуиты. В 1973 г., за несколько недель до моего избрания провинциалом, он наставлял нас в духовном уединении. В Ла-Риохе, куда я приехал вместе с генеральным настоятелем Ордена, мы обнаружили гонимую Церковь, забрасываемую камнями, но единую – народ и пастырь вместе. Тогда отец Анхелелли дал нам всем наставление, которое я в течение многих лет взращивал в себе как драгоценное семя: «Одним ухом слушайте Слово Божье, другим – народ». Через три года он прислал в колледж в Сан-Мигеле трех семинаристов, которым грозила смерть. Я укрыл их там, и между нами на долгие годы завязалась дружба. Один из них теперь викарный епископ в Сантьяго-дель-Эстеро, двое других – приходские священники в своих епархиях. За следующие два года к нам приехали еще несколько молодых людей,