Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

Всеми силами войском показывался фактор того, что Репнин пытается удержать людей вокруг себя. А я, поддерживая всю эту игру, отступил на второй план. Старался не разъезжать по войску, держался со своими. Только вестовых иногда посылал и принимал, конечно, вестников от полковников и воевод. Корректировал действия войска, словно черный кардинал.

С Шереметевым ситуация складывалась неплохая. Вроде бы он шел на поправку. Не ел правда ничего и не говорил. Руки тряслись, бледен был, как сама смерть. Однако не помирал, воду пил, и Настенька убеждала меня, что выкарабкается воевода-переговорщик.

Что до его людей, то они влились в войско. Двигались отдельным отрядом, но первый страх от того, что им всем не жить, сменился уважением. Говорили промеж себя, о чем докладывали мои, что молодой государь мудр и справедлив. Сплеча, сгоряча не рубит. А еще, что падаль эту, что им бочку выдала, Бутурлина, каждый из них сам бы на кол посадил.

Это меня радовало. Только новгородца им я, конечно, не отдал бы. Допросил бы, а уж потом. Потом еще и на Земский Собор везти можно. Пусть там поет. Мне эта Смута уже поперек горла. С одной стороны,половину бояр посечь, и может лучше будет. А с другой. Во-первых, ну есть же люди толковые. Вот на Трубецкого я во всем мог положиться. А он кто? Боярин. Романов. Да, лошадка не светлая вообще. Хитрый, ушлый. Но с Гермогеном они сошлись, работать начали, про реформу идею поняли. Есть толковые. А второе. Если всех перебить, кого ставить? Как налаживать между новыми людьми связи? У этих хоть какой-то опыт управления есть. Если брать новых, там же нет ни черта! Вообще. Это годы уйдут не на реформы, а на то, чтобы их выучить.

Да, самородки типа Григория есть. Но их еще найти надо. Методом проб и ошибок. В общем, заговорщиков судить. А остальных работать заставить. Нам еще Сибирь осваивать, там для многих место есть. Или кровью искупать грехи в боях с татарвой.

Но сейчас дело иное. Север. Шведы. Нужен мир. Здесь и сейчас. В лучах заходящего солнца я грелся у костра и слушал донесения вестового. А там было что послушать.

Псков готовился к обороне, к осаде. Не сдавался. Новгородцы сетовали на то, что добычу, которую можно было взять на подходе, всю уже вывезли. Их посланцы в разговоре с воеводой Репниным недвусмысленно намекали на то, что все иные городки Псковской земли — это малые крепости. Штурмовать их не следует пока. И нам туда лезть не надобно. Бьем в самое сердце, что ни на есть. Нужно сконцентрировать усилия на Пскове. А когда он падет, то они нам все сами отдадут. Получалось новгородцы пытались не дать нам грабить и наживаться на той земле, которая видимо шла им под нож.

Толково, но мы — то имели иные цели, и грабеж в них не входил вообще.

Так что действовали как они просят, хотя и не по этой причине.

Далее. Как я и думал, на севере заметили корабли. Много. Шведское войско шло не скрываясь, быстро и решительно. Под королевским флагом дома Ваза водным путем оно рвалось на Псков. Получалось, что идет вроде как и не сам король, но вроде как какой-то представитель рода. Если бы сам Карл вел войско, то над ним бы гордо реял лев, а здесь. Здесь иное.

Ивангород был в легкой осаде. Его блокировали. Сил у русского гарнизона видимо на прорыв не было. А шведы все что есть, бросили в наступление на Псков. Поэтому и осада и не осада сразу. Вот и гонец пробился. Да и мои дальние дозоры давали результаты.

— Неужто Густав Адольф к нам пожаловал? — Улыбнулся я. — Молодой принц. Когда ждать?

— По донесениям, по сути, должно завтра к вечеру или через день, но до полудня. Должно так. — Вестовой ничего не ответил про управление войском, точно он не знал, а вводить меня в заблуждение видимо посчитал делом ненужным.

— Что еще?

— Псковичи город укрепляют. Готовятся сидеть. — Он задумался, вспоминал. — Казаки, говорят казаки Просовецкого ушли несколько дней назад. По слухам увели царицу.

Ох. Эта новость меня расстроила очень сильно. Не то чтобы Годунова играла какую-то ключевую роль. Была бы она мальчиком, юнцом, то да, толк от нее был и на Земском Соборе это как-то смогло сыграть. А девушка, что с нее в эту эпоху взять? Разве что замуж выдадут. Да и то. Бориса народ ненавидел. Так уж сложилось, что на его правление выпали тяжкие испытания — дурная погода, Бог отвернулся от Руси. Попробуй переубеди.

Но чисто по-человечески Ксению мне было жалко. Натерпелась она. Ох и натерпелась, и сколько еще? Надеялся я, что казаки с ней обойдутся по-человечески, по христиански. Вроде бы гонцы Просовецкого давали понять, что разбой им надоел и война надоела. Хотят замириться, на Дон уйти. А чтобы со мной мириться, надо вести себя соответствующе.

Ну, поглядим.

— Увели. — Проговорил я со вздохом, показывая свое недовольство. — Думаю примерно тогда, когда вся эта идея с отравлением и закрутилась, тогда и ушли.

— Не могу знать, государь. Так говорят. — Он поклонился мне, добавил. — Ушли на запад. Но вроде да, вроде примерно тогда. Тут же слухи. Сами казаки где-то в Ливонии уже. Видимо.

Это была отличная новость. Надежда на то, что мой гонец до них добрался, все же имелась. Справился выходит, молодец. Если все пойдет отлично и по плану, то они сейчас начнут грабить шведские владения от имени Рес-публиции, попытаются вытянуть Мансфельда на себя. Это плюс в наших со шведской стороной переговорах. Правда в новых условиях, если королевское войско уже идет ко Пскову, может оно и не так важно. Но лишним точно не будет. Если твоя земля в огне, то сговорчивости прибавиться должно.

— Что еще? Что новгородцы?

— Государь. Числом их около четырех тысяч. Посошной рати нет. Или почти нет. Только воины. Конных мало, преимущественно пешие, что на лодках шли. Войско немалое, но и не большое. Нам не ровня. — Он довольно улыбнулся. — Нас — то в два раза больше, почитай, если не в три.

Недооценивать противника дело не доброе. К тому же новгородцы, сами люди, нам не враги. Биться с ними никакого желания у меня не было. Потери ослабят и без того хлебнувший горя север. А мне здесь нужен крепкий тыл. Весной война, весной придут татары.