Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

— Так. — Махнул рукой. — Дальше, осаду готовят, пушки? Что там у них? На что расчет?

— Валы копают. Орудий у них мало и, государь, то что видел я и мои люди. Думаю, ждут шведскую артиллерию они. Под нее готовят место. Своей — то особо нет.

— Где? — Я раскинул небольшую карту окрестностей Пскова. Пододвинул.

Вестовой указал на позиции на юге.

Начал ещё объяснять, что и где возводится новгородцами, что планируется. Понятно, что за сутки они сделали примерно ничего. Осадная инженерия наука не простая, требующая большого количества рабочих рук и времени. Четыре тысячи новгородцев без согнанной на работы посошной рати, да с марша, там даже за неделю вряд ли что-то толковое построила бы. Лагеря укрепили, кордоны поставили на главных дорогах, и позиции для обстрела осадными пушками выбрали. Вот уже хорошие достижения для первых дней.

Почему так?

Да потому что Псков не будет сидеть спокойно. Вылазки, которым надо противостоять и предвещать. Стрельба с крепостный стен. Диверсии. Силы — то еще не измотаны и будут огрызаться. Снижать вражеский настрой на быструю победу. Скоро зима. Если лишить новгородцев воли к победе, то они подмерзнут и с первыми холодами начнут разбегаться. А может и вовсе уйдут. Запросят переговоры и мир.

А тут уже дипломатия, уже проще как-то.

Все это означало затраты ресурсов на дозоры. Ночная крепкая стража, много костров, охрана лагерей и припасов, отсечение у города путей снабжения,это требует много сил. Именно поэтому обычно осаждающие превосходят гарнизон в два, а то и три раза. И с ними приходят те, кто будет делать грязную работу. А здесь, судя по всему, силы не так уж и сильно отличались. Да, может быть у Пскова именно опытных воинов было сильно меньше. Но на стены могли встать ополченцы. Из арбалета и пищали по наступающим бить особого ума не надо. Это не линейной тактикой строй держать, палить залпом, и тем более не в конном строю на врага идти. Попроще будет.

Получалось из рассказа вестового следующее:

Родной город отдавать на разграбление местные точно не захотят. К тому же кому? Конкурентам по торговле. Если бы это были мы, московиты, или люди с Поля, да предположим даже татары. Ну разграбили и ушли. А вот шведы и новгородцы точно знали кто является их торговым врагом. И с такими людьми поступали бы соответственно.

Новгородцы же готовились как-то быстро, до морозов, решить проблему. Как? С помощью шведских пушек и за наш счет? Вероятно да. Но как-то уж больно самонадеянно.

— Слушай. — Обратился я к вестовому, когда тот показал и объяснил мне все на плане. — А не слышал ли ты или кто-то из твоих, что вокруг новгородцев разведкой вьется. Не слышал ли разговоров о предательстве? О засланных в город людях?

Складывалось у меня впечатление, что Бутурлин прямо уверен в победе. А такая уверенность на пустом месте не рождается. А с учетом того, что они сговорились со Швецией, а вся Рес-публиция псковская тоже была идейно вдохновлена шведами,может было в этом что-то общее. И ворота бы им кто-то из городских взял и открыл?

— Да нет, государь. — Вестовой поклонился. — О таком, даже если оно есть, как я мыслю, государь. Простые служилые люди не ведают. Но… — Он задумался. — Если так уж думать. У Новгорода запасов хлеба не так много. Из Москвы его то ли привезут, то ли нет. Это же большая беда для них. А войско, это хлеб.

Замечание было интересное.

— А ты откуда знаешь? — Усмехнулся я.

— Да отец мой еще при Иване службу начинал. Они тогда под Молодями с новгородцами, как он говорил, спорили крепко. Кто мол лучше бьется. Долго спорили. А отец им и сказал тогда, что мол чуть что, по воле Святой Софии они всегда за Москву — то и будут, а против Москвы нет. Им либо за шведов, либо за Москву. Земли много, а хлеба мало на ней родится. А без хлеба, что пенька есть, что лен, что пушнина. Сыт — то ими не будешь, коли обменять не сможешь. А с кем менять? Тут либо шведы, что Балтикой владеют, либо Москва. И ее хлеб. А со своими всяко лучше.

Пока он все это рассказывал, я крепко задумался, и сразу после завершения разговора двинулся к малому отряду новгородцев. Говорить с новгородцами. Очень меня одна мысль заинтересовала.

Пока шли, я быстро распорядился отправить вестовых в Смоленск и оттуда в Москву, а потом еще напрямую через Тверь и Торжок. Идти поручил быстро, аккуратно и по сторонам поглядывать, посматривать. Наблюдать и считать сколько возов с хлебом с юга на север идет. Много ли? Да и с купцами так, по возможности говаривать,откуда, куда, чего и зачем. Без давления, а так, на интерес.

Потому что выходило, что если Новгород решился на кампанию по нападению на Псков, то как бы не вышло неприятного. Войско наше хлебом снабжается из Москвы. Там главный торг, главный распорядительный узел. Да, в Смоленской земле и между ним и Москвой есть пахота. Но разграблено там все было. Юг — через Москву опять же. Земли от Севера к Москве опять же могут и в Москве, и в Торжке, и Твери концентрировать урожай. Приказ из Москвы если будет дан, то хлеб пойдет не нам, а в Новгород. И если кто-то захочет сломить мое войско, то это будет довольно сильный удар. Люди и кони без еды не воюют. А для больших сил снабжение дело важное. И как добиться от Москвы правды? Разбой, скажут так. И варианта тогда два.

Первый, быстро рваться к Москве занимаясь фуражировкой по дороге, по факту грабежом населения, потому что войско — то большое. Просто так его прокормить сложно. Либо оставаться на севере, опираясь на те земли, где мы остановимся с приходом осенней распутицы. Собирать провиант, и возможно с морозами идти к Москве. А это время.

Если так.

Злость закипала в моей душе. Если так,то какая-то упыриная зараза в Москве решила меня оставить тут, настроить людей против моего войска. Русь против тех, кто ее защищает. Была надежда, что все не так плохо, как я думал. Но то, что решать проблему нужно быстрее, я понимал все отчетливее. Заразу боярскую я не вытравил. Может конечно перебирал сейчас, но все нужно было обязательно проверить.

— Здравствуйте, люди служилые. — Новгородцы сидели у двух костров. Завидев меня, все они повскакивали, начали кланяться.

Но я