Бастардорождённый - DBorn

Женщина сошла с корабля в сопровождении двух десятков суровых, закованных в латы, готовых ко всему гвардейцев Дондаррионов. Лорд Берик души не чаял в супруге и на её защите не экономил, особенно тогда, когда речь шла о враждебных лично к Старкам — да и чего греха таить, к Дейнам тоже — Дастинах.

Дорнийка едва заметно поморщилась на холодном ветру и поплотнее закуталась в тёплый плащ. Снег всё ещё был для неё чем-то абсолютно новым, впервые увиденным, и она так и не решила, как именно относиться к этой диковинке.

Корабли с пурпурными молниями на парусах не ушли от зорких глаз северян. Леди Барбри узнала о прибытии штормовиков едва те вошли в залив. Этим утром Владыка Барроутона встречала заклятых друзей лично. Она всецело доверяла родственникам. На Домерика можно было оставить людей, отправленных в поход, а на Русе — оставшихся на Стене. Мёрзнуть в Чёрном Замке самой больше не было никакой нужды. Северянка медленно приближалась к гостье и в её сопровождении суровых на вид гвардейцев было даже больше, чем у Аллирии.

Главе дома Дастин было около сорока лет, может, чуть больше, вокруг глаз уже начали собираться морщины, её волосы были седыми и каштановыми в равной степени, но назвать её некрасивой никто бы не смог. Высокая, стройная, облачённая в чёрное меховое платье с корсажем. Леди Барбри обладала неким чарующим, даже завораживающим холодным шармом — не трудно догадаться, что именно в ней увидел Брандон Старк. Аллирия была искренне удивлена факту, что эта женщина не вышла замуж во второй раз. Если верить слухам, сватались к ней до сих пор, но удача не улыбнулась никому.

Один этот факт говорил дорнийке довольно много, и именно им она была намерена воспользоваться в полной мере.

— От имени дома Дастин приветствую вас в Барроутоне. Леди… — поприветствовала гостью северянка, как только они выровнялись.

— Аллирия. Аллирия Дондаррион, — представилась дорнийка.

— Барбри Дастин. Я бы сказала, что вам рады здесь, но это было бы ложью.

— А говорили, что на Севере закон гостеприимства ценят, как нигде. Лгали, наверно, — не осталась в долгу Аллирия, ответив на колкость колкостью.

Тёмные глаза Барбри гневно блеснули, женщина поджала губы, но удержала внутри очередную, готовую выскочить колкость. В остроумии они с Аллирией поупражнялись, но на сегодня достаточно.

— Вы можете рассчитывать на моё гостеприимство, но не на мою вежливость или дружбу.

— Благодарю, гостеприимства будет вполне достаточно. Этот путь был долгим.

— Зачем вы здесь? — северянка перешла к делу, не став обмениваться ничего не значащими вежливыми фразами.

— По той же причине, что и многие другие. Война с Иными.

— Только ли? — изогнула бровь Барбри, всё ещё не соглашаясь поверить Дейну, пусть и бывшему.

— Еще я хотела навестить племянников.

— В таком случае, вы поднялись не по той реке.

— По той, леди Дастин. Не сомневайтесь. У меня дело лично к вам.

— Неужто хотите закончить начатое братом? — съязвила Дастин. Если бы тоном можно было заморозить воду, то от её слов застыла бы целая река.

Гвардейцы Дондаррионов положили ладони на рукояти мечей, люди Дастинов поступили аналогично. Напряженные лица, холодные враждебные взгляды. Солдаты, готовые в любой момент обнажить оружие, так и замерли, ожидая хотя бы намека на этот приказ.

— Нет. Пусть даже цель моего визита и связана с гибелью вашего мужа, — Аллирия указала ладонью себе за спину. Где солдаты выносили с корабля большой ящик, накрытый жёлтым знаменем с изображением чёрных топоров под короной.

— Это, — попыталась промолвить женщина, но так и не смогла закончить фразу. Губы дрожали, к горлу подступил комок, а лицо перестало напоминать ледяную безэмоциональную маску.

— Останки лорда Виллама, — закончила за неё Аллирия. — Изначально я хотела привезти прах, но подумала, что вы сами захотите заняться погребением.

В глазах северянки проступили слёзы. Женщина медленно, подошла к ящику и опустилась перед ним на колени, пачкая в грязи любимейший из своих нарядов. Скорбь и грусть по убитому на войне мужу. Ненависть и ярость к принцу Рейгару и Лианне Старк, развязавшим ту войну. Обида и гнев к лицемерному уёбку Эддарду, который привёз из Дорна тело сестры, но оставил гнить в Красных горах тело Виллама, своего близкого друга.

Эмоции, которые леди Барбри держала в себе десятилетиями, наконец, вырвались наружу и женщина разрыдалась, уже не заботясь ни о собственном авторитете перед подданными, ни о том, что может подумать о ней «леди Дейн». Та страшная война опять вернулась в её мысли, словно явившись туда из ночных кошмаров, и плакать из-за неё женщине было не стыдно.

— С-спасибо, — совсем тихо промолвила северянка спустя почти десять минут не прекращающейся скорби.

— Пора закопать топор войны и положить конец всей этой ненависти между нашими домами. Хотя бы на время этой новой страшной войны, — Аллирия протянула женщине руку, помогая встать на ноги.

Барбри от неё не отмахнулась.

* * *

Ров Кейлин, Север

Леди Лемора едва заметно улыбнулась, услышав звук рога с вершины одной из башен замка. Тёмно-синие знамена вывесили по всей крепости, во внутреннем дворе собрались придворные, солдаты и челядь. Владыку Рва приветствовали дома.

Первыми во внутренний двор вбежали лютоволки, и лишь за ними въехали уже всадники. Гости из сказок не на шутку напугали особо впечатлительных, хотя многие придворные даже не были особо удивлены. На лицах многих из них так и читалась фраза, которую и не описать иначе, как словами «ну, это же Джон». От Кошмарного Волка можно было ожидать и не такого. Лемора с Уэймаром прикидывали масштаб грядущего на пирах хаоса в то время, как Кошмарные Волчата источали восторг.

— Мама привезла папу! — радостно прокричал Родрик.

— Как и обещала! — вторила ему Дианна.

Джон едва сошёл с лошади, как ему в объятья бросились его маленькие сорванцы. Дейн засмеялся и обнял их в ответ. Сдвоенное «Папа!» и дети уже сидят на руках, дёргая отца за волосы и одежду. Прошло первое возбуждение, и вот Дианна уже прячет смущённое личико в отцовской груди, а Родрик рассказывает отцу о своих игрушках, подруге Флоренс, и жалуется, что Вилла с Леморой запрещают им есть много сладостей, а ведь они так просят. Дианне же достаточно и помолчать о чём-то вместе с отцом.

— Я скучал по вам, мои волчата, — произносит Джон. Дети переглядываются, и затем во внутреннем дворе раздается сдвоенное детское "Ау!". Джон смеется, переводит взгляд на жен и вскоре за детским "Ау!" следуют ещё три взрослых.