Безликий - Е. Юань

— Мистер детектив, неужто вы совершенно не боитесь, что я побегу в полицейское управление и на весь Баклунд раструблю о том, что вы Потусторонний?

Клейн, всё так же глядя прямо перед собой и даже не повернув головы, ответил:

— Я с превеликим удовольствием составлю вам компанию и завоплю в ответ, что вы — самый настоящий вампир!

«Давай, рискни! Посмотрим, чья возьмет!»

Лицо Эмлина Уайта на мгновение окаменело. Вздернув указательный палец правой руки, он отчеканил:

— Кровь, благородный род Крови! Зарубите это себе на носу!

Не дав Клейну и рта раскрыть, вампир, убедившись, что епископ Утравски с головой ушел в проведение мессы, со снисходительной усмешкой добавил:

— Как бы там ни было, моя свобода уже не за горами.

— Я виртуозно разыграл покорность, наплел этому старикашке, будто созрел для принятия веры в Матерь-Землю, и даже слезно покаялся во всех былых прегрешениях. Одному богу известно, в чем мне там каяться, но скорчить скорбную мину для меня пара пустяков.

— И представьте себе, этот простак купился на всё с потрохами! Он так просиял, что мигом вытащил меня из подземелья, окрестил здешним священником и клятвенно пообещал: стоит мне лишь вызубрить Священное Писание их культа от корки до корки, как двери домой распахнутся.

— Ха-ха! Этот старый хрыч, у которого вместо мозгов одни сплошные мышцы да слепой фанатизм, обводится вокруг пальца просто играючи!

«Играючи?» Клейн скосил глаза на распираемого самодовольством кровососа, после чего вновь уставился на алтарь:

— В прошлом святой отец Утравски был пиратом. Держу пари, он отправил на тот свет куда больше невинных душ, чем ваш батюшка успел исцелить. А уж морским волкам верить на слово совершенно не свойственно — их жизнь соткана из предательств и лжи. Человек, сумевший прославиться на этом поприще и дожить до седин, может и не блистать академическим умом, но уж точно не является наивным простаком, которого легко одурачить.

Заметив, что Эмлин Уайт скривился в гримасе недоверия и уже приоткрыл было рот для едкой реплики, Клейн принялся неспешно поглаживать набалдашник своей трости и вальяжно добавил:

— В арсенале святого отца припрятан один весьма могущественный запечатанный артефакт под названием «Свеча душевного кошмара». Эта диковинка позволяет носителю вторгаться в самые сокровенные глубины чужого разума, а там, смею вас заверить, солгать попросту невозможно.

— И это лишь одно из известных свойств. Таит ли свеча в себе иные таланты — мне неведомо.

Эмлин мгновенно оцепенел, а его взгляд медленно, пугающе расфокусировался.

Выдержав мучительную паузу в добрый десяток секунд, вампир мертвенно побледнел и сдавленно пролепетал:

— Когда я распинался о своей готовности сменить веру, этот старикашка притащил с собой керосиновую лампу. А внутри нее… внутри торчал огарок свечи. Я даже не приглядывался, как он выглядит…

Клейн слегка повернул голову, одарив Эмлина Уайта взглядом, полным искренней, неподдельной жалости:

— Вполне вероятно, что святой отец Утравски пустил её в ход, чтобы заронить в ваш разум скрытое внушение. И теперь вы шаг за шагом, неумолимо и окончательно проникнитесь подлинной верой в Матерь-Землю.

Уголки губ Эмлина нервно дернулись, сложившись в гримасу, больше подходящую живому мертвецу, нежели улыбающемуся человеку:

— Я не чувствую в себе абсолютно никаких изменений. Вы наверняка сгущаете краски.

— К тому же, мои родители вот-вот нагрянут! Они вполне могут натравить на святого отца обычных обывателей, подняв шум о незаконном лишении свободы. Тогда этому хрычу придется выбирать: либо репутация его храма будет втоптана в грязь, либо он отпустит меня на все четыре стороны.

— Как вам мой план? Разве он не безупречен?

Клейн, ни на йоту не изменив сочувствующего взгляда, сплел пальцы в замок и прижал их к лицу, мастерски изобразив позу истового покаяния:

— Окажись я на месте святого отца Утравски, я бы без малейших колебаний вызвал полицию, дабы те расставили все точки над «i».

— И как вы полагаете, кто в итоге останется в дураках: легальный, признанный короной епископ, или же скрывающийся в тени кровосос?

— … Благородный род Крови! Кровь! — мышцы на лице Эмлина Уайта задергались в отчаянной судороге.

В ярости сжав кулак, он со всей дури саданул по спинке стоящей впереди скамьи:

— Мне спешить некуда! Я просто вызубрю это проклятое Священное Писание, а затем потребую, чтобы старик открыл двери! Он же до мозга костей фанатичный праведник, такие не смеют нарушать собственных клятв!

Клейн, всё так же не оборачиваясь, лишь издал тихий смешок:

— Я уже успел наведаться на авеню Ривер-Бенд, дом сорок восемь. Ваших родителей и след простыл.

— Само собой разумеется. Они не просто съехали, они залегли на дно в таком месте, о котором даже я ни сном ни духом, — без тени сомнений выпалил Эмлин Уайт.

Клейн с нарочитой, убийственной непринужденностью добавил:

— Вот только бежали они в такой дикой спешке, что побросали целую уйму вещей. К примеру, весь скарб в вашей спальне.

Лицо Эмлина Уайта мгновенно исказила поистине непередаваемая, дикая гамма эмоций. Судорожно глотая воздух, вампир резко подскочил, бесцеремонно протиснулся мимо сыщика и на всех парах помчался к епископу Утравски, возвышающемуся у Священной Эмблемы Жизни.

— Святой отец! Епископ! Я хочу домой! Выпустите меня домой! Я требую отпустить меня домой! — истошно завопил Эмлин во весь голос.

Заметив, что таинство причастия для некоторых прихожан еще не окончено, святой отец Утравски проигнорировал вопли, лишь одарив обезумевшего кровососа долгим, невозмутимым взглядом.

Эмлин в ту же секунду захлопнул пасть, словно проглотил язык, и покорно затих.

Он принялся нервно мерить шагами проход, всем своим видом излучая крайнюю степень паники и отчаяния.

С легкой улыбкой Клейн поднялся с места. Подхватив трость и шляпу, он вальяжной, праздной походкой прошествовал вдоль прохода, оказавшись в первых рядах молитвенного зала.

Дождавшись завершения мессы, сыщик приблизился к святому отцу Утравски и с предельной серьезностью на лице заговорил:

— Господин епископ, понятия не имею, с какой стати вы удерживаете здесь Эмлина, да и вникать в это не желаю. Я знаю лишь одно: его родители поручили мне вернуть беглеца в отчий дом.

«Если этот исполинский священник с легкостью пойдет мне навстречу, останется лишь поставить свечку за упокой души Эмлина… Хотя нет, учитывая недавние события, к свечам у кровососа теперь наверняка стойкая аллергия. Значит, ограничусь минутой молчания…» — мысленно усмехнулся Клейн.

Святой отец Утравски опустил на них взор с недосягаемой высоты и с