Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян

факт Иордан отмечает еще раз: «Thorismud… cum Aetio collem anticipans hostes de superiore loco proturbaverat»), т. e. поднялись на вершину без боя, имели достаточно времени, чтобы построить войска «черепахой».

Отказываясь от исследования данных Иордана о сражении, Э. Томпсон ограничивается двумя общими фразами: «Готский король Теодорих был среди павших и его тело было найдено только на следующий день. Под конец, после борьбы продлившейся ночь, Аттила отступил в круг телег, которые он выставил позади себя», (р. 155)

135

Chronica Gallica A. DXI р. 663: «cadavera vero innumera». — MGH. AA, t. IX. v. 1.

136

В западно-европейской исторической науке получила распространение точка зрения, согласно которой европейские гунны были малочисленным народом. Ее воспроизводит Э. Томпсон (Op. cit. р. 56): «огромные завоевания были осуществлены смехотворно малыми отрядами (ridiculosly small band) всадников».

Исходя из данного положения Э. Томпсон считает сильно завышенными свидетельства источников о численности вооруженных сил гуннов. По его мнению, Аэций в 425 г. не мог получить от гуннов 60 тысяч всадников, так как в этом случае численность гуннского племенного объединения в Паннониях должна была достигать 250 тысяч человек. Э. А. Томпсон решительно полагает, что гуннский контингент был в 10 раз меньше, т. е. не превышал 6 тысяч всадников. (Томпсон считает сильно преувеличенными цифры китайских источников относительно численности войск кочевников на территории древней Монголии. В специальных работах данные китайских источников о значительных военно-людских ресурсах кочевых империй в Центральной Азии не ставятся под сомнение (см.: Г. Е. Марков. Кочевники Азии. Структура хозяйства и общественной организации, М., 1976 г., с. 35: «население степей Восточной и Центральной Азии… было весьма многочисленным», и «шаньюй Модэ располагал войском в 300 тысяч человек»).

Согласно Э. Томпсону, кочевники были не в состоянии выставлять больших армий, так как 100 тысяч мужчин-пастухов не могли быть, без ущерба для функционирования общества, оторваны от производства («production») — выпаса и охраны стад на период военных действий. (Thompson. Op. cit. р. 52). Однако данное представление не имеет ничего общего с практикой кочевого скотоводства, как особого вида производства, «не требующего большого количества рабочих рук». (См. А. М. Хазанов. Роль рабства в процессах классо-образования у кочевников евразийских степей И Становление классов и государства. М., 1976, с. 267). Согласно А. М. Хазанову, у калмыков в XIX в. два всадника-пастуха выпасали табун из 300 лошадей, в Монголии один всадник пас табун в 150 лошадей, двое — отару овец в 2 тысячи голов (А. М. Хазанов. Ук. соч. с. 267–268).

Эта практика выпаса скота неизменна для самых различных обществ. В США 1 всадник выпасает 1 тысячу голов крупного скота (Там же).

Указанная особенность кочевого скотоводства высвобождала огромное количество рабочих рук, позволяя кочевникам выставлять многочисленные армии.

Взгляды Томпсона нашли крайнее выражение в работе Р. П. Линднера, (R. Р. Lindner. Nomadism, Horses and Huns — Past and Present, 1981, 92. pp. 1–19), который, исходя из своих подсчетов, что пастбища Венгерской равнины (Альфельд) площадью в 42 тысяч кв. км могли прокормить единовременно не более 150 тысяч лошадей, и полагая, что каждый гунн в походе должен был иметь с собой 10 запасный коней, приходит к выводу, что гуннская кавалерия в эпоху Аттилы не превосходила 15000 всадников.

Нельзя не отметить произвольность и неподкрепленность в источниках утверждения Линднера, что гунн в походе должен был брать с собой 10 коней.

Логично предположить, что военная практика гуннов была схожей с практикой сарматов. Согласно Аммиану Марцеллину (Am., Marc. XVI, 10, 20) сармат в походе «ведет еще в поводу запасную лошадь, одну, а иногда две, чтобы пересаживаясь с одной на другую сохранить силы коней…». (Пер. Ю. А. Кулаковского).

Если предположить, что гунны как и их предшественники на пастбищах Венгерской равнины сарматы брали в поход до двух запасных коней, то в таком случае численность лошадей в 150 тыс. позволяет иметь конницу в 50 тыс. бойцов.

Критический разбор точки зрения Линднера дают В. П. Никоноров и К). С. Худяков. (Ук. соч. с. 266–269). Авторы отмечают известный факт, что «в Венгрии в 1914 г. была набрана кавалерия в 29 тыс. человек, причем из расчета один конь на одного всадника» (с. 268). В распоряжении гуннов находились пастбищные ресурсы «к востоку от Карпатских гор, включая, по меньшей мере Скифию у Понта, другими словами Северное Причерноморье» и «были уже достаточны для содержания большого количества лошадей…» (В. П. Никаноров, Ю. С. Худяков. Ук. соч. с. 266–267).

И. T. Кругликова (И. T. Кругликова, Дакия в эпоху римской оккупации. Μ. 1955, с. 80) отмечает, что «в северо-западных регионах Дакии, в междугорьях имелись прекрасные луга и пастбища».

Исходя из своего положения, что конница Аттилы не могла превышать 15 тысяч всадников, Линднер утверждает, что по этой причине гунны из конных воинов, в большинстве своем, вынуждены были превратиться в пехоту и совершали свои походы пешими.

Помимо того, что исходные выкладки для данного тезиса не подтверждаются свидетельством Аммиана Марцеллина о кавалерийской практике сарматов отметим, что Аполлинарий Сидоний (середина V в.) говорит о вторжении в Галлию в 451 г. именно кавалерийских сил: «уже ужасающие турмы — (конные соединения — Р. Μ.) Аттила рассыпал по твоим полям, белг». («et iam terrificis diffuderat Attila turmis in campos se, Belga, tuos» — Apoll. Sidon. Carmen VII).

Мнение, будто гунны в эпоху Аттилы были в основном пешими войсками не может быть принято, хотя бы и потому, что в 448–449 гг. гунны под водительством Эллака и Онегесия покорили кочевников причерноморских степей и дошли до Северного Кавказа. (См. главу 2 настоящей работы). Видимо, следует указать на тот бесспорный аспект военной действительности, что покорить кочевников в степи — вести против них широкомасштабные наступательные действия было посилу лишь многочисленной и подвижной кавалерии, но не армии, в которой преобладала бы пехота. В целом следует признать безосновательными нередкие сомнения в достоверности свидетельств античных авторов о численности варварских племен IV֊V вв. Согласно выводу А. Μ. Ременникова в первой половине IV в. «народонаселение Поду навья составляло свыше 5 млн человек (См. А. Μ. Ременников. Военное искусство племен Подунавья в эпоху войн с Римской империей (IV в. н. э.) — ВДИ, 1970, № 2, с. 162). Армия Аттилы на Каталаунских полях насчитывала не менее 100 тыс. человек (См. В. П. Никоноров, Ю. С. Худяков. Ук. соч. с. 170), если не более того. Одни только германцы должны были составлять примерно половину ее численности.

137

Мнение Э. Томпсона (Thompson Е. A. The Huns… р. 154), будто Аэций из стремления к восстановлению «дружбы» с Аттилой оставил незащищенными пути в Италию с северо-востока, нельзя не признать произвольным.

138

Prosp. Tir. Chron. MGH A, AA, t. IX, v. 1, p. 482.

139

См.: Памятники средневековой латинской литературы IV–IX вв., М., 1970, с. 409.