Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Пик Роста Духа. Чистой силой такая тварь была сопоставима с Магом Первого Круга. В открытую на нее нападать, если хотелось жить, не стоило ни при каких обстоятельствах.

Но я хотел не просто жить. Мозг и сердце пикового Зверя могли стать толчком, который поднимет меня на поздние Кости.

Я изучал его повадки четыре дня, рискуя быть замеченным. Запоминал, как он принюхивается на входе, поводя мордой из стороны в сторону, втягивая воздух короткими, частыми вдохами. Как долго стоит перед пещерой, прежде чем зайти.

Сегодня вечером, когда он ушел на охоту, я приступил к подготовке.

Разделся догола. Одежду с рюкзаком оставил в укромном месте — у старого дуба с раздвоенным стволом, корни которого уходили в каменную осыпь. Сам спустился к ручью, который бежал в сотне шагов от пещеры и из которого белый волк часто пил. Вода здесь была мельче, чем выше по течению, но зато очень чистой из-за песчаного дна.

А еще ледяной, несмотря на середину лета. Я зашел по пояс, набрал в ладони песок со дна и начал тереть кожу — руки, грудь, спину, шею. Тер до красноты, сдирая запах пота, дыма от костров, которые жег две недели, металла топора. Топор, кстати, тоже промыл и протер начисто.

Потом нырнул, вынырнул, снова начал тереть. Пальцы слегка занемели, но тело Практика было устойчиво к холоду.

Спустя минут пятнадцать вылез на берег. Затем собрал грязь из-под корней старой ели — жирную, липкую, с запахом гнилой древесины. Размазал по лицу, плечам, груди. Грязь ложилась плотно, забивала поры, перебивала остатки запаха.

Следом пошла белая шерсть. Я собирал ее четыре дня. Подбирал вокруг ручья, собирал там, где волк проходил, вытаскивал клочья из коры у входа в пещеру, где он чесался о стволы.

Теперь налепил их на грязевую основу — на плечи, спину, где достал, на голову. Белый, почти серебряный мех смешивался с грязью, делал меня частью этого места. Я провел пальцами по лицу, проверяя, плотно ли держится. Держалось нормально.

Вирр ждал у дуба. Он лежал, положив морду на лапы, но уши стояли торчком, ловили каждый звук. Я подошел, присел на корточки.

— Слушай, — сказал я тихо., — все, как мы тренировались. Ты понимаешь меня? Если поторопишься, я, скорее всего, умру.

Он поднял голову, посмотрел на меня. Янтарные глаза блестели в полумраке. Я коснулся его загривка, чувствуя под пальцами жесткую, густую шерсть. Потом разжал руку и пошел к пещере.

Вход был узковатым для волка, но я прошел без особого труда. Внутри было темно — только свет из входа выхватывал кусок пола, усеянного костями. Черепа, позвонки, ребра. Некоторые свежие, с остатками шерсти и сухожилий. Другие — старые, выбеленные.

Благо мои глаза справлялись даже теперь, хотя все-таки приходилось изо всех сил щуриться и всматриваться.

В дальнем углу — лежка. Гора хвои, сухих веток, мусора, вытертой шерсти, втоптанной в глину. Я отошел к дальнему углу и зарылся в гнездо с головой. Хвоя кололась сквозь грязь, запах волка — резкий, тяжелый — забивал ноздри.

Сердце билось слишком громко. Я заставил его замедлиться. Вдох на четыре счета, задержка на четыре, выдох на четыре. Снова. Вдох, задержка, выдох. Ритм выровнялся, удары стали глубже, реже.

Дыхание я перевел на поверхностное, почти неслышное. Грудная клетка двигалась едва заметно, воздух проходил через чуть приоткрытые губы не шумя.

Оставалось только ждать.

Солнце ушло окончательно. В пещере стало совсем темно, только узкий проем входа чуть светился серым. Сырость поднялась от пола, пробирая сквозь грязевую корку. Мышцы затекли, но я не шевелился.

Я потерял счет времени. Каждая минута тянулась нестерпимо долго в ожидании мига, который потенциально мог стать для меня последним. Не знаю, сколько я так пролежал, но в какой-то момент наконец ощутил, как земля дрогнула.

Шаги. Тяжелые, медленные, с паузой между каждым. Я чувствовал их через спину, ребра, кости черепа. Волк приближался.

Он остановился у входа. Я слышал его дыхание — ровное, глубокое, без напряжения. Ноздри втягивали воздух — коротко, резко. Секунда, другая. Потом шаг. Еще шаг.

Силуэт заполнил проем. Огромный — в холке почти два с половиной метра, шерсть лунно-белая, даже в темноте различимая. Глаза горели желтым — два огонька, которые медленно двигались в глубину.

Он снова принюхался. Медленно повел мордой из стороны в сторону, втягивая воздух. Я чувствовал, как он работает ноздрями, как набирает полные легкие запаха пещеры. Сердце замерло.

Волк сделал шаг вперед. Когти царапнули камень, и сухой звук отозвался в сводах эхом. Еще шаг.

Двигался медленно, но в каждом движении чувствовалась сила, от которой сжималось все внутри. Крупные мышцы перекатывались под шкурой, плечи поднимались и опускались в такт дыханию.

Подошел к лежке. Остановился. Я видел его морду в полуметре от себя — широкую, с тяжелой нижней челюстью, с глазами, которые сейчас смотрели прямо на кучу хвои, под которой я лежал.

Он склонил голову. Принюхался к хвое, мусору, к шерсти. Я чувствовал его дыхание — теплое, с запахом сырого мяса. Оно шевелило волоски на моей голове, касалось лба.

Я не дышал. Вообще. Грудная клетка замерла, сердце отчаянно хотело устремиться в галоп, но я ему не давал и не позволял себе сделать лишний вдох.

Волк замер. Секунда. Другая. Третья.

Потом он зашел на лежку и начал кружить. Один круг — тяжелые лапы приминают хвою, когти скребут по камню. Второй — шерсть шуршит о стены, воздух сдвигается от его движения. Третий.

Затем он лег.

Земля слегка содрогнулась от веса. Хвоя примялась под его боком. Он вздохнул — глубоко, протяжно — и затих.

Я лежал, вжавшись в стену, и ждал. Считал удары сердца. Следил за дыханием волка — глубоким, медленным, с паузами между вдохами. Огромные мышцы под белой шерстью постепенно расслабились, тело отяжелело. В пещере было тихо, только когти иногда скребли по камню, когда Зверь ворочался во сне.

Возможно, я перемудрил и логичнее было бы напасть на Зверя сейчас, пока он спал. Но исходил из собственного опыта. С постоянно работающими инстинктами, что давал Дух Зверя, даже если я спал максимально крепко, любой шорох вблизи палатки тут же выкидывал из сна. И я сомневался, что у настоящего Зверя инстинкты и реакция на опасность были развиты хуже, чем у меня.

Так что, чтобы застать его врасплох, одной только внезапной атаки мало. Нужно было еще и грамотное отвлечение внимания.

Где-то