Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

выходу из лагеря. Илья стоял у столба ворот, прислонившись плечом к дереву, руки скрещены на груди. Факел над воротами освещал его лицо сбоку — тени легли глубоко, под глазами появились темные мешки, скулы заострились. Когда я подошел, он выпрямился.

— Что случилось? — спросил он сразу.

— Ничего. Разговор ни о чем.

— Я видел, как они на тебя смотрели. Виктор, этот… главный. — Он поморщился. — Если нужна помощь, я…

— Не нужна.

Я сказал это ровно, без резкости. Илья открыл рот, но я покачал головой.

— И дальше я пойду один. Так будет лучше.

— Вместе мы быстрее, — возразил он. — Баллы делить необязательно, можно просто держаться рядом. Отобьемся, если кто полезет.

Говорил спокойно, но я видел: он не отступится просто так. Не из упрямства, а потому, что считал так правильным.

— Илья, — я посмотрел на него прямо, — ты здесь, чтобы сдать экзамен. Не ради меня. У тебя семья, бизнес, отец, который выбил тебе приглашение. Тебе не нужны эти проблемы.

Он хотел что-то сказать, но я продолжил:

— К тому же я охочусь в своем темпе. Я привык полагаться только на себя и Вирра. Партнер в лесу — это лишний шум, лишний запах, лишний риск. Я не смогу работать в полную силу, если буду думать еще и о том, чтобы не подставить тебя.

Я видел, как он слушает. Сначала — с желанием возразить, потом — задумавшись. Взгляд скользнул по моему топору, по мешку за спиной, по Вирру, который сидел рядом, прислушиваясь к ночным звукам.

— Ты уверен? — спросил он наконец.

— Да.

Он кивнул — нехотя, но соглашаясь.

— Ладно. Тогда… через пару дней встретимся в лагере. Я сегодня в лес уже не пойду, выйду с утра, и пока не буду уходить далеко.

— Хорошо, у меня был примерно тот же план, кроме части про уход в лес завтра.

Он протянул руку, я пожал. Ладонь сухая, теплая, хватка крепкая.

— Удачи, — сказал он.

— И тебе.

Он развернулся и пошел обратно в лагерь не оглядываясь. Я посмотрел ему вслед, потом снова развернулся к лесу. Вирр поднялся, ткнулся носом в ладонь.

— Пошли, — сказал ему.

Он сорвался с места, ушел вперед. Я двинулся следом, в темноту.

Глава 10

Ночь и первый день мы потратили на разведку.

Я шел небыстро, останавливаясь у каждого ручья, каждого оврага, отмеченного на карте. Сверял ориентиры — поворот реки, старую вырубку, три холма в ряд. Прикидывал расстояние шагами, отмечал места, где следы зверей были свежее. Вирр бежал впереди, возвращался, снова уходил, обозначая направление.

К ночи нашли пещеру. Небольшую, в склоне холма, вход узкий, закрыт нависшим кустарником. Внутри сухо, на полу — настил из старой хвои, пахнет смолой и прелой листвой. Чужого запаха не было. Я скинул рюкзак, развернул спальник.

— Здесь и будем, — сказал Вирру.

Он ткнулся носом в угол, проверяя, прошел вдоль стен, обнюхал каждый камень. Улегся у входа, положив голову на лапы.

Следующие два дня шла сплошная охота.

Я не выбирал. Мы шли по лесу, и все, что попадалось на пути, становилось добычей. Вирр работал напарником: загонял, отвлекал, давал мне время на замах. Действовали слаженно, будто делали это сотни раз. Собственно, так оно и было.

Первого Зверя — кабана уровня Сбора Духа — Вирр выгнал из кустов прямо на меня. Кабан вылетел с хрюком, клыки блеснули в сумерках. Я рубанул с плеча, топор вошел в шею, хрустнули позвонки. Кабан рухнул, дернулся и затих. Я присел, вырезал сердце — теплое, еще бьющееся — и убрал в мешок.

Второго — волка на начальном Росте — выследили у ручья. Вирр ушел в обход, зашел с подветренной стороны, заставил Зверя повернуться ко мне. Удар в бок — под лопатку, короткий, точный. Волк взвизгнул, попытался развернуться, но Вирр уже вцепился в заднюю ногу, не давая уйти. Я добил вторым ударом.

На исходе третьего дня я сидел у костра, перебирая сердца.

Они лежали в отдельном мешочке из плотной ткани, туго затянутом сыромятным шнурком. Развязал его, выложил содержимое на плоский камень у огня. Сердца были разного размера — от кулака до двух ладоней, — темные, плотные. В свете костра их поверхность отливала влажным блеском, пахла кровью и железом.

Вирр лежал рядом, положив голову на лапы, следил за каждым моим движением. За три дня он съел очень немало. Каждую печень, почти каждый мозг и треть каждого сердца. Я скармливал ему все, что он мог быстро усвоить, чтобы ускорить развитие.

И Дух в волке действительно креп. Я чувствовал это кожей, когда он возвращался с охоты — от него исходило ровное, плотное тепло. Когда ложился рядом, его дыхание было глубже, мышцы под шерстью перекатывались с новой, тяжелой силой. Все тот же начальный уровень Роста Духа, но он углублялся, становился мощнее, постепенно продвигаясь к средней стадии.

Сам я тоже пробовал. Брал сердца или мозги Зверей, резал на мелкие куски, жевал. Дух в них чувствовался, и я надеялся, что это сдвинет с мертвой точки мою среднюю стадию Костей.

Но после трех дней понял: то, что я убиваю в ближних окрестностях лагеря, слишком слабо. Сбор, начальный Рост — для моего уровня это была еда, не больше. Крайне питательная, но не дающая того толчка, который нужен, чтобы продвинуться дальше.

Мне нужны были Звери даже не на среднем, а как минимум на позднем Росте. Еще лучше — на пике. Те, что обитают дальше от лагеря, ближе к Стене. Вирру энергии хватало. Для меня это были крохи.

Дух Зверя, правда, рос вне зависимости от качества энергии, и, похоже, этому процессу не было конца. Но это все-таки вспомогательная сила, и мне в первую очередь нужно было повышать свой уровень именно как Практика…

Я подбросил веток в костер. Сырая кора зашипела, выпустила струйку белого дыма, потом занялась — пламя лизнуло новые сучья, выстрелило искрами в темноту.

В голове крутились расчеты. Сейчас у меня было сердец где-то на сотню-другую баллов. В эти дни я работал не на результат, просто заново привыкал к лесной жизни, втягивался в процесс. Запасов должно было сто процентов хватить на минимум для сдачи экзамена. Но для того чтобы занять первое место, этого было даже близко недостаточно.

Так что уйти глубже нужно было еще и по