Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Рассказал, что в окрестностях Мильска тоже водятся Звери, что охотился там не раз. Не уточнял — на каких. Они не спрашивали. Глеб спросил, тяжелый ли топор. Я сказал, что привык.

Разговор шел легко, без напряжения. Чувствовалось, что они принимают меня как равного. Не дворяне, не особый класс — просто участники, которые тоже хотят пройти экзамен. И которым, как и мне, нужно набирать баллы.

После завтрака были сборы.

Лагерь сворачивали с привычной слаженностью. Рабочие снимали палатки, складывали столы, грузили ящики в грузовые экипажи. Участников распределяли по местам. Я занял место у окна в головном экипаже, Вирр, вернувшийся почти перед отъездом, прыгнул следом, устроился на сиденье за мной, положив морду на спинку.

Экипаж тронулся. За окном снова поплыли деревья — сначала редкие, потом гуще, смыкаясь в сплошную стену. Экипаж набрал ход. Лес сменился полем, потом снова пошел лес.

В час дня — короткий привал.

Экипажи остановились на лесной поляне. Снова никакой полноценной готовки, но бутерброды все еще были отменного качества и вкуса, да и на этот раз все-таки расставили столы, так что жаловаться было не на что.

Взяв пару бутербродов, я нашел глазами Вирра. Волк лежал в тени экипажа, положив голову на лапы, но уши держал настороже, поворачиваясь на каждый звук. При моем приближении поднял голову, ткнулся носом в ладонь.

— Есть хочешь?

Он дернул ухом. Я кинул ему один из бутербродов. Вирр поймал на лету, сжевал, снова улегся, но теперь смотрел на меня, ожидая добавки. Бутерброды были не под счет (каждый мог взять, сколько захочет, пока не кончатся), так что мне было не сложно и не жалко сходить еще за одним.

Потом собрались, погрузились, двинулись дальше. К пяти часам экипажи въехали в большой лагерь.

Его окружал высокий частокол из толстых бревен, заостренных сверху. Бревна плотно пригнаны друг к другу, кое-где видны следы свежей смолы — недавно обновляли.

Ров перед ним, сухой, с кольями на дне. Смотровые вышки по углам, на каждой — часовые с магическими винтовками. Над воротами — флаг с гербом Громовых. Полотнище висело неподвижно, ветра не было совершенно.

Это была одна из баз защитников Стены. Тех, кто занимался зачисткой территорий от Зверей.

Экипажи остановились, двери открылись. Участники выходили, оглядываясь. Кто-то присвистнул, увидев частокол, кто-то переговаривался вполголоса, указывая на вышки. Я вышел последним, Вирр шел рядом. Волк принюхивался, водил мордой из стороны в сторону, но не рычал.

Нас выстроили на плацу. Участники заняли места, выровнялись по шеренгам. Я встал во втором ряду, глядя прямо перед собой.

У казарм в стороне стояли военные. Форма поношенная, но чистая, сапоги начищены. У некоторых на поясе — короткие мечи, у одного — пистолет духа.

Они смотрели на нас недружелюбно. Я чувствовал их взгляды, скользящие по строю, по синей форме, по молодым лицам. Пренебрежение читалось в осанке, в том, как они переговаривались вполголоса, кивая в нашу сторону. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой.

«Сопляки», — вот что они, скорее всего, думали. Что ж, в отношении большинства из нас вполне заслуженно.

Я стоял не двигаясь, смотрел прямо перед собой. Вирр прижался к ноге, но не рычал. Только уши настороже, и шерсть на загривке чуть приподнята.

Спустя минут пятнадцать из дверей главного шатра вышла Елена Громова, уходившая туда, очевидно, сообщить о нашем прибытии. За ней — мужчина в военной форме, с жестким лицом и седыми висками. Форма на нем была такая же, как у остальных, но держался он иначе — спина прямая, голова чуть приподнята. На поясе — тяжелый палаш в простых ножнах.

По тому, как он стоял, как смотрел на строй, было ясно: он здесь главный. И не просто тот, кто командует по должности, а тот, кого слушаются потому, что за его спиной годы, опыт, сила.

Елена встала рядом, чуть позади, жестом приглашая его вперед.

— Борис Громов, — представила она. — Глава этого лагеря.

Я включил духовное зрение. Аура Бориса была плотной, ровной — Второй Круг. Не такие мощные, разумеется, как круги Елены, но заметно четче, чем у Рената Топтыгина. Борис шагнул вперед, обвел взглядом строй.

— Слушайте внимательно, — сказал он ровно, без эмоций. — Говорить буду один раз.

Он прошелся вдоль строя — не спеша, заложив руки за спину. Сапоги ступали по утрамбованной земле глухо, мерно. Я следил за ним краем глаза, не поворачивая головы.

— Для начала скажу самое важное! Экзамен, который вы будете проходить, максимально приближен к реальным боевым условиям. За вами никто не будет присматривать, никто не придет к вам на помощь, если окажетесь в сложной ситуации, никто не спасет вас от смерти. Кто-то может сказать, что это жестоко. Но, во-первых, вы уже не дети. У вас есть как полное право поступать в соответствии со своими решениями и желаниями, так и ответственность принять последствия этих решений и желаний. Во-вторых, мы тут занимаемся отбором не в институт благородных девиц. Каждый из вас, кто поступит в Вяземскую Академию, после выпуска будет обязан отслужить несколько лет на Стене. И лучше проверить ваш дух и силу воли сейчас, в этих относительно безопасных лесах, чем потом, когда от вас будут зависеть жизни подчиненных, выяснить, что вы — трус и тряпка!

Он ненадолго замолчал, внимательно нас оглядывая, проверяя реакцию на слова.

— И в-третьих, условия для базового прохождения экзамена на самом деле настолько просты, что, чтобы выполнить минимум, никому из вас не придется рисковать жизнью по-настоящему. Тех, кто пришел сюда просто получить проходной балл, смерть может настигнуть только потому, что они идиоты. А идиотам лучше лежать в земле! Если кто-то не согласен с моими мыслями и такими правилами экзамена, вы можете остаться в лагере на ближайший месяц. Обещаю, тут вас никто не тронет. Экзамен будет провален, но вы останетесь живы, это ли не чудо⁈ Тех же, кто готов хоть немного рискнуть ради шанса на лучшую жизнь, я радушно приветствую!

Глава 9

По рядам прокатилась волна шепотков. Лично меня смертельная угроза и охота без сопровождения ни капли не пугали, но большинство других участников явно были немного в шоке. Впрочем, Борис явно не собирался ждать, когда участники экзамена обдумают его слова и сделают выводы.

— Теперь перейдем к бытовым вопросам. Палатки для вас уже поставили. Те же, что были у вас на привале вчера. Жить в