Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

того чтобы рваться, попробовал перенести вес, как он показывал. Не вышло: меня легко перекинули через бедро, и я рухнул на спину, сбив дыхание. Над головой качнулись ветки сосны, в лицо пахнуло сырой землей.

— Лучше, — сказал он, протягивая руку. — Но ты слишком напряжен. Расслабь плечи. Если ты зажат, тебя легче сдвинуть.

Я взял его руку, поднялся. В плече саднило, локти горели — непривычная нагрузка. Я растер предплечье, разминая мышцы.

— Откуда ты это умеешь?

— Борьба. Отец нанимал учителя, когда я был маленьким. Говорил, купеческому сыну полезно уметь падать. — Он усмехнулся, поправил сползшую рубаху. — Потом, когда магия проснулась, я думал, что это больше не понадобится. Оказалось, что зря.

— Учитель был хороший.

— Был. Старый солдат, в отставке. Говорил, что в рукопашке главное не сила, а умение ее направить. Я тогда не понимал. Думал, зачем мне это, если смогу ударить водяным лезвием с десяти шагов.

Он снова встал в стойку, приглашая.

— А теперь понял, что не всегда есть эти десять шагов.

Мы работали снова. Илья не насмехался, не давил. Он ловил меня, выкручивал, ставил в неудобные положения, но каждый раз объяснял, что я сделал не так. Как перенести вес, как уйти в перекат, как использовать его инерцию против него же.

Я запоминал. Мышцы начинали работать иначе: не с рывка, а плавно, перетекая из одного движения в другое. Когда он снова пошел на захват, я не дернулся назад, а шагнул вперед, толкнул его в плечо.

Он не ожидал такого быстрого прогресса, пошатнулся, и я, вспомнив его движение, попробовал подсечь ногу. Получилось неловко, он удержался, но я успел перехватить руку, заломить.

— Вот, — выдохнул он, выкручиваясь и отступая, — уже что-то.

У меня получалось все еще несравнимо хуже, чем у него, но я чувствовал, как тело запоминает. Где держать центр, как гасить инерцию, куда переносить вес.

— У тебя отличная физика, — сказал Илья, сбиваясь с дыхания. Он утер пот со лба, но не остановился. — Если добавить техники, будешь очень опасен. Ты раньше вообще без оружия работал?

— Кулаками, — кивнул я. — Но учился сам, в процессе.

— Похоже. У тебя ударная манера: вперед и давить. Если противник слабее, это работает. Если равный или сильнее — начинаются проблемы.

Он снова встал в стойку.

— Попробуем еще. На этот раз ты атакуешь, я защищаюсь. Но не силой — движением.

Кивнув, я шагнул вперед. Он ушел в сторону — я развернулся, поймал его за руку, потянул на себя. Он не стал сопротивляться, пошел за инерцией, и я, вспомнив его движение, попробовал перекинуть через бедро. Не вышло — он проскользнул, вывернулся, и я снова остался ни с чем.

— Почти, — сказал Илья. — Но ты опять напряг плечи. Расслабь их. Если ты зажат, я чувствую, куда ты двинешься.

Я выдохнул, заставляя плечи опуститься. Снова шагнул, снова захват. На этот раз не тянул, а толкнул, и он, не ожидая, отступил на шаг. Я шагнул следом, перехватил локоть, завел руку за спину. Он попробовал вывернуться, но я уже держал, вложив в захват вес.

— Хорошо, — сказал он, похлопывая меня по плечу свободной рукой. — Отпускай.

Я разжал пальцы. Илья отступил, растирая локоть, но улыбался.

— За утро ты больше выучил, чем я за неделю. Тебе бы тренироваться с кем-то, кто в этом разбирается. Я, конечно, многое знаю, но далеко не мастер.

— Покажешь, что знаешь? — спросил я.

— Если хочешь. Мне самому не помешает практика.

Он хотел сказать еще что-то, но в этот момент со стороны кухни донесся звон — рабочие били в гонг, созывая на завтрак. Илья обернулся на звук, потом снова посмотрел на меня.

— Поедим? Потом продолжим, если время будет.

Да, пора. В животе урчало, в горле пересохло — утренняя тренировка дала о себе знать. По пути к столам я думал о том, что сегодняшнее утро дало мне больше, чем месяц одиночных занятий в лесу.

Мы пошли к умывальникам — длинным деревянным желобам с водой, устроенным у задней стенки кухонной палатки. Походные душевые кабинки стояли рядом, сколоченные из свежих досок, пахнущие смолой, с брезентовыми пологами, завязанными на веревки.

Я зашел в одну, скинул рубаху, сапоги, штаны. Вода была холодной, родниковой — она смывала пот, усталость, напряжение. Я стоял под струей, чувствуя, как тело остывает, мышцы расслабляются.

Когда вышел, натягивая сухую рубаху из рюкзака, Илья уже ждал. Он успел переодеться: вместо промокшей формы на нем была серая льняная рубаха — простая, без нашивок.

— Идем завтракать, — сказал он. — Я познакомлю тебя с ребятами.

За столом нас было пятеро. Илья сел рядом со мной, напротив — двое парней, которых я видел в общем строю. Один коренастый, с круглым лицом и быстрыми глазами, коротко стрижен, на скуле свежий порез — видно, брился наспех. Представился Глебом. Второй — высокий, худой, с длинными руками, которые он держал перед собой, будто боялся задеть соседей, назвался Ефимом. Говорил мало, слушал больше, кивал.

Третий подошел позже, с тарелкой в руках, осторожно лавируя между скамьями. Его я заметил еще на плацу: держался отдельно, не лез в чужие разговоры, но и не выглядел затравленным. Из Шуйска, обычная купеческая семья, никаких связей, никакого протектората. Его звали Михаил.

— А ты откуда? — спросил Глеб, накладывая себе кашу. Говорил быстро, будто торопился. — Говорят, из Мильска? Это который в Морозовской волости, да?

— Да.

— И как ты попал на экзамен? — Михаил отправил в рот ложку каши, смотря на меня с любопытством. Жевал медленно, не торопился.

— Протекторат рода Топтыгиных. Мы, скажем так, помогли друг другу, — сказал я.

Они переглянулись. Глеб открыл рот, чтобы спросить еще, но Илья качнул головой — еле-еле, но я заметил. Глеб замолчал, снова взялся за кашу.

Разговор потек дальше. Об экзамене, о том, какие Звери водятся у Стены. Глеб слышал от знакомых, что там есть целые стаи волков уровня Роста Духа. Ефим говорил, что главное — не лезть в глубину, держаться ближе к лагерю. Михаил молчал, слушал, кивал. Иногда вставлял короткие замечания — о том, что слышал от отца, у которого есть знакомые среди охотников.

Я отвечал коротко, но не уходил от вопросов. В отличие от Виктора, эти четверо были готовы сначала что-то рассказать сами, а