Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

сединой в темных волосах, собранных в тугой узел. Лицо — холодное, властное, с резкими скулами и тонкими губами. На ней была темно-синяя форма, расшитая серебром, с высоким воротником и длинными полами, которые при движении мягко стелились по каменным плитам.

Я снова включил духовное зрение.

И замер.

Ее аура была плотной, концентрированной — такой я не видел никогда. Она пульсировала ровным, мощным светом, заполняя пространство вокруг нее.

В центре, вокруг сердца, увидел три плотных кольца из Духа. Они вращались медленно, плавно, переливаясь энергией, как шестерни в сложном механизме. Каждое кольцо было четко очерчено, без размытых краев, без слабых мест.

Третий Круг. Уровень, которого я не видел ни у кого. Более того, качество кругов также было выше всяческих похвал. У Рената Топтыгина, мага Второго Круга, аура была слабее, разреженнее, кольца — тоньше и менее устойчивы. Эта женщина стояла на ступень выше, и это чувствовалось всем телом.

По спине пробежал холодок. Я выключил зрение, заставляя себя дышать ровно. Не смотреть на нее слишком пристально. Не выделяться.

Она вышла на возвышение у входа, остановилась, обвела взглядом толпу. Гул стих мгновенно — будто кто-то нажал рычаг. Двести человек замолчали, глядя на нее. Даже те, кто переговаривался в стороне, даже те, кто проверял оружие, замерли.

— Меня зовут Елена Громова. — Голос ее звучал ровно, без усилий, но перекрывал площадь, достигая самых дальних рядов. — Я старшая сестра нынешнего главы рода и буду сопровождать вас на время экзамена.

Рядом с ней встали семеро — мужчины и женщины в такой же форме, с серебряными нашивками. Я скользнул по ним духовным зрением, коротко, чтобы не привлекать внимания. Первый и Второй Круги. Все.

— Это ваши кураторы, — продолжала Елена. — Слушаться их беспрекословно. Нарушение приказа — дисквалификация. Попытка обмана — дисквалификация. Нападение на куратора или другого участника вне установленных правил — дисквалификация и передача по возвращении в город под суд.

Она сделала паузу.

— До места проведения экзамена мы отправимся на специальных экипажах. Головной экипаж — для участников особого класса. Прочие — для остальных. Можете садиться в любой, главное — оставьте свои сумки и рюкзаки, чтобы их погрузили в багажные отсеки, и не набивайтесь в один экипаж всей толпой. Каждый рассчитан на тридцать человек. Теперь выходим с территории и организованно рассаживаемся в экипажи. — Елена подала знак, и шестеро кураторов двинулись к выходу с плаца, расходясь веером, чтобы контролировать движение участников. — Время на посадку — пятнадцать минут.

Она пошла первой, не оглядываясь.

Глава 7

Экипажи ждали на площади перед академией, аккуратно расставленные дугой с идеальными промежутками, будто на каком-нибудь параде.

Я видел самодвижущиеся повозки в Мильске — те, что возили купцов и чиновников, небольшие, на четверых-пятерых. Эти были другими. Огромные, рассчитанные на несколько десятков человек, с высокими колесами в человеческий рост и гладкими обтекаемыми бортами из темного металла.

Окна узкие, с решетками — видимо, предназначены для того, чтобы внутрь не смог забраться ни один Зверь. Двери с ручками-рычагами, удерживаемыми в закрытом положении массивными защелками.

Головной экипаж стоял первым. На борту — герб с мечом и молнией Громовых. Металл вокруг герба был отполирован, остальная поверхность — матовая, с мелкими царапинами от долгой эксплуатации.

Особые грузились в него. Их было немного — пятнадцать человек вместе со мной. Внутри салон оказался просторнее, чем я ожидал: ряд двойных сидений вдоль одной из стен и широкий проход с другой стороны. Сиденья с высокими спинками, обиты темной кожей.

Вирр прыгнул внутрь за мной, нашел свободное место в задней части салона, улегся, положив голову на лапы. Я сел на место перед ним, прижавшись боком к стенке. Из-под кожи проступал металл — холодный, твердый.

Остальные особые поглядывали на нас, но молчали. Кто-то откровенно разглядывал волка, кто-то делал вид, что не замечает.

Я смотрел в окно. Остальные участники рассаживались по другим экипажам. Они двигались быстро, без суеты, занимая места, иногда меняясь, чтобы сесть со знакомыми. Кураторы стояли у дверей, следя за порядком. Кто-то задержался у входа, оглядываясь, но кураторы подгоняли жестами, короткими окриками.

Елена Громова поднялась в экипаж последней. Прошла по салону, скользнула взглядом по сидящим, проверяя, все ли на местах. Заняла место у передней двери — лицом к пассажирам. Сложила руки на коленях.

— Приготовиться, — сказала она.

Экипаж вздрогнул, когда двери закрылись. Звук был глухим, плотным — металл притерся к металлу, защелки вошли в пазы с мягким щелчком. Внешний шум отсекся. Стало тихо, только слышно было, как посапывает Вирр у ноги да переговариваются вполголоса особые в передней части салона.

Я смотрел в окно. Остальные экипажи загружались последними участниками, двери закрывались одна за другой. Люди на площади расходились, освобождая место. Кто-то махал рукой, кто-то просто стоял, глядя вслед.

Когда последний экипаж закрылся, Елена подала сигнал — короткий взмах рукой водителю, сидевшему в кабине. Экипаж тронулся.

По улицам Шуйска мы двигались медленно, солидно. Люди на тротуарах оборачивались, некоторые махали вслед. Я смотрел в окно, не отвечая на взгляды.

Но когда мы выехали за городские ворота и выбрались на широкий тракт, скорость изменилась. Сначала плавно, потом резче: двигатели взвыли на другой ноте, и повозка рванула вперед. Меня вдавило в спинку сиденья.

Деревья за окном слились в сплошную полосу. Скорость была намного выше лошадиного галопа: я прикинул — километров семьдесят в час, не меньше. Колеса стучали на стыках дороги, но внутри салона тряска почти не чувствовалась — гасили амортизаторы, читал я про такое.

Вирр поднял голову, прижал уши, из пасти вырвался тихий жалобный скулеж. Лапы его заскребли по полу, ища опору.

Я положил руку ему на загривок, пальцами в шерсть. Волк дернулся, прижался ближе, успокаиваясь под рукой.

— Тише, — сказал я негромко. — Все нормально.

Он ткнулся носом мне в колено, всхлипнул и затих. Только мелкая дрожь осталась, и я чувствовал ее кончиками пальцев.

Где-то через полчаса, когда все, включая Вирра, более-менее привыкли к качке и вибрации, Елена Громова встала в проходе, опираясь рукой о спинку. Гул в салоне, негромкий и до этого, стих мгновенно. Даже волк поднял голову, насторожил уши.

— Слушайте внимательно. — Голос ее был ровным, без усилий, но каждое слово слышалось отчетливо, перекрывая гул двигателей. — Мы направляемся к Стене. За ней — территории Зверей. Саму Стену пересекать не будем, экзамен будет проходить в районе перед ней.