Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Но только в определенных рамках. В прошлый раз на то, чтобы принести счет, у официанта ушло 5 минут 42 секунды. До этого у него ушло только две минуты. А сегодня? Кто знает? Может быть, три, четыре часа, – говорит Иона, оглядываясь по сторонам. – Где он, черт бы его побрал?

– Ладно, но если шеф-повар готовит банкет и знает, сколько придет людей и что все они будут есть омлет, тогда ему точно известно, сколько яиц понадобится, – говорю я.

– Точно? – спрашивает Иона. – А если он уронит одно на пол?

– Ну ладно, у него будет пара яиц на всякий случай.

– Большинство факторов, являющихся критическими для успешного управления твоим заводом, невозможно определить с точностью, – говорит Иона.

Между нами появляется рука официанта, оставляющего на столе наш счет. Я придвигаю его на свою сторону.

– Хорошо, согласен, – говорю я. – Но, поскольку работник изо дня в день выполняет те же самые операции, эти колебания за определенный период времени усредняются. Честно говоря, я не понимаю, какое отношение данные феномены вообще имеют к нашему разговору.

Иона поднимается, собираясь уходить.

– Я не говорю ни о том, ни о другом как об отдельно взятом, – поясняет он. – Я говорю об их совокупном эффекте. Я хочу, чтобы ты подумал над этим, потому что мне надо идти.

– Ты уже уходишь? – спрашиваю я.

– Я должен идти, – повторяет Иона.

– Но ты же не можешь уйти вот так.

– Меня ждут клиенты.

– Иона, у меня нет времени на загадки. Мне нужны ответы.

Он кладет руку мне на плечо.

– Алекс, если я просто скажу тебе, что делать, ты, вне всякого сомнения, потерпишь поражение. Для того чтобы правила начали работать, ты должен разобраться сам, – настаивает Иона. – До следующего раза, Алекс. Позвони мне, когда сможешь сказать, что значит для твоего завода совокупность этих двух феноменов, – пожимая мне руку, говорит он на прощание и торопливо уходит.

Кипя от злости, я подзываю официанта, вручаю ему счет, деньги и, не дожидаясь сдачи, иду вслед за Ионой в холл. Забираю свою дорожную сумку у коридорного, где я ее оставлял, перекидываю через плечо и, повернувшись, вижу Иону, все так же без галстука и пиджака, разговаривающего у входных дверей с каким-то шикарно одетым мужчиной в темно-синем костюме. Они вместе выходят из дверей. Я иду за ними на расстоянии нескольких шагов. Мужчина подводит Иону к черному лимузину, стоящему у тротуара. Как только они подходят, выскакивает шофер и открывает для них заднюю дверь.

Я слышу, как шикарно одетый мужчина в темно-синем костюме, садясь в лимузин за Ионой, говорит: «После того как мы осмотрим производственные площади, у нас назначена встреча с председателем и некоторыми членами правления…» Внутри сидит седой мужчина, он пожимает Ионе руку. Шофер закрывает дверь и садится за руль. Все, что я вижу, – это нечеткие силуэты их голов за темным стеклом. Большая машина тихо растворяется в потоке транспорта.

Я сажусь в такси. Водитель спрашивает:

– Куда едем, шеф?

Глава 12

Я знаю одного парня, он тоже работает в «ЮниКо». Однажды поздно вечером он вернулся с работы домой, вошел, сказал: «Привет, крошка, я дома!» – а его слова эхом прокатились по пустым комнатам. Его жена забрала все: детей, собаку, золотых рыбок, мебель, ковры, электроприборы, шторы, картины со стен, зубную пасту – абсолютно все. Вообще-то, две вещи она ему оставила: его одежду, сваленную в кучу на полу около шкафа в спальне (она забрала даже вешалки), и записку, написанную губной помадой на зеркале в ванной комнате: «Прощай, мерзавец!»

Когда я подъезжаю к дому, у меня в голове крутится подобная картина. Собственно, она крутится у меня в голове со вчерашней ночи. Перед тем как затормозить, я смотрю на лужайку перед домом, боясь увидеть там следы от колес грузового фургона. Лужайка нетронута.

Я оставляю «бьюик» у гаража, а по дороге в дом заглядываю через окно в гараж: «аккорд» Джули стоит внутри. Поднимая глаза к небу, я с облегчением говорю: «Спасибо тебе!»

Когда я вхожу, она сидит за кухонным столом спиной к двери. Услышав шаги, Джули вздрагивает, вскакивает и поворачивается к двери. Какое-то мгновение мы молча смотрим друг на друга. Я замечаю, что у нее покрасневшие глаза.

– Привет, – говорю я.

– Что ты делаешь дома? – спрашивает Джули.

Я смеюсь, и в моем смехе явно слышно раздражение.

– Что я делаю дома? Тебя ищу! – отвечаю я.

– Ну, вот я, не видишь разве? – нахмурившись, отвечает она.

– Да, я вижу. Сейчас ты здесь, – говорю я. – Но мне хотелось бы знать, где ты была этой ночью.

– Меня не было дома, – отвечает она.

– Всю ночь?

Джули к этому вопросу готова.

– Подумать только! Странно, что ты вообще знаешь о моем отсутствии, – говорит она.

– Послушай, Джули, может, хватит? Я раз сто звонил сюда вчера ночью. Я с ума сходил, не знал, что с вами случилось. Утром звонил – никого. Я знаю, что тебя не было всю ночь, – настаиваю я. – Кстати, где были дети?

– Им было у кого остаться на ночь, – отвечает она.

– Посреди учебной недели? – я не могу поверить своим ушам. – А где была ты? Тебе тоже было у кого остаться?

Джули вызывающе кладет руки на бедра.

– Да, именно, мне тоже было у кого остаться.

– И этот кто-то мужчина или женщина?

Взгляд Джули становится жестким. Она делает шаг вперед.

– Когда я вечер за вечером сижу дома с детьми, тебе дела нет, – бросает мне Джули, – а когда меня одну ночь нет дома, тебе вдруг надо знать, где я была и что делала.

– Я думаю, ты должна мне объяснить, – говорю я.

– А сколько раз ты поздно возвращался или вообще уезжал из города и кто знает куда? – спрашивает она.

– Это связано с работой, – отвечаю я. – И я всегда тебе говорю, где был, если ты спрашиваешь. Сейчас спрашиваю я.

– Да здесь и спрашивать не о чем, – отвечает Джули. – Мы с Джейн просто решили куда-нибудь сходить.

– С Джейн?

Я не сразу понимаю, о ком она говорит.

– Ты имеешь в виду свою подругу оттуда, где мы раньше жили? Ты что, ездила в такую даль?

– Мне нужно было выговориться, – объясняет Джули. – А к тому времени, когда мы закончили разговор, я уже слишком много выпила, чтобы возвращаться домой. Я знала, что с детьми до утра ничего не случится, поэтому осталась у Джейн.

– Ладно, но почему? Что на тебя вдруг нашло? – спрашиваю я.

– Нашло на меня? Вдруг? Алекс, тебя никогда нет дома, тебя нет дома даже вечерами. Неужели ты не понимаешь, что мне