Охотник - Алекс Войтенко

— В, чем-то ты прав, отец.

— Таежный волк тебе отец. Не дергайся, а то тут и останешься. Говори, кто таков, и откуда взялся. И автоматик свой сними, за ремень, и аккуратно положи на пол. Смущает он меня.

Я, последовав словам дела, опустил правую руку, снял с плеча свой ППШ и опустил его под ноги.

— А руку все же подними, так надежнее будет.

Я поднял руку, и произнес.

— Повернуться-то можно, а то неудобно как-то задом к хозяину стоять. Как со стенкой разговариваю.

— Ну, повернись, только тихонечко. Поверь, рука не дрогнет, я войну прошел.

Я развернулся кругом, и увидел перед собой коренастого мужика, стоящего в дверном проеме и держащего в руках двустволку, направленную на меня. Тут же включил свой дар, и постарался взять под контроль мышцы старика. Парализуя правую руку с пальцем, лежащим на спусковом крючке, одновременно с этим делая шаг вперед и восклицая. Стоило мне сделать это, как мужик, явно почувствовав изменения в своем организме, тут же постарался отнять руку от ружья, и удивленно взглянул на свою ладонь.

— Ну стреляй, что же ты, дед, время тянешь? То он всех коз в деревне перетоптал, а то курицу догнать не может. А, то «застрелю! Не дергайся!». Если уж взялся грозить, так исполняй, что кишка тонка?

Я к этому моменту, уже сделал несколько шагов вперед, и аккуратно выхватил ружье из его рук.

— Нормальная у меня кишка, я всю войну прошел, и рука не дрогнула бы, но откуда мне знать было, что ты колдун? — с некоторой горечью в голосе произнес хозяин.

— Успокойся дед. Я не для того здесь, чтобы вред тебе причинять. — Произнес я, возвращая ему подвижность. — Скажешь, тотчас уйду. Да и не бандит я, хотя и беглый.

Мужик, ощутив в своих руках возвращенное ему ружье, повертел его в руках, и молча развернувшись, сделал вид, что вешает его на стену, но мгновением позже резко развернулся, направляя на меня ружье, и собираясь стрелять. Я, как почувствовал, что с его стороны будет другая попытка, поэтому едва он начал разворачиваться, как уже хотел взять его под контроль, но вдруг, мужик застонал, и выронив ружье из рук, упал на колени, схватившись за поясницу.

Я, тут же постарался перехватить падающее ружье, чтобы ненароком не выстрелило, а затем, самопроизвольно перешел на второе зрение, и увидел на его позвоночнике, защемленный нерв, пульсирующий красным. Подхватив деда на руки, постарался с помощью своего дара, как-то уменьшить его боль и толкнув дверь в соседнюю комнату, занес мужика туда. Оглядевшись, увидел довольно широкую лавку, стоящую у стены. На нее и положил мужика на живот. Мужчина все это время находился в сознании и слегка покрякивал, жалуясь на поясницу.

— Потерпи отец, сейчас будет немного больно, зато потом, все будет хорошо.

— А, ты что же, целитель.

— Не совсем, но знаю, что нужно делать. А сейчас помолчи.

Первым делом, отстегнул свой поясной ремень с подсумками, скинул фуфайку, а то в доме было основательно натоплено, и я уже сильно взопрел. После чего опуствшись возле лавки на колени, осмотрел спину старика. Сосредоточившись на его болячке, скорее, по наитию, обезболил определенный участок его позвоночника, а затем, слегка нажав на соседние позвонки двумя пальцами, слегка сместил их друг от друга, одновременно с этим, щелчком, выбивая защемленный между ними нерв. Старик вздрогнул, ойкнул от боли, но постарался удержаться на месте. Я тем временем, прошелся пальцами обеих рук, вдоль всего позвоночника вливая в него энергию, исходящую от моих пальцев, и слегка откинувшись назад, осмотрел все тело мужчины от головы до самых ног. И вдруг под коленом, левой ноги, заметил черное пятно неправильной формы.

— А, это, что у тебя? Никак осколок?

— Он самый, с войны остался.

— Не беспокоит?

— Не особо. На погоду, когда, ныть начинает, а так привык уже.

Я присмотрелся, а после произнес.

— Нет, отец, не стану рисковать, тут вена, прямо вплотную к нему, боюсь буду извлекать, только хуже сделаю.

— Ну и бог с ним. Не очень-то он и мешает. Сросся уж с ним.

Уже через полчаса, мы, устроившись за столом, ели приготовленную мужчиной похлебку и беседовали обо всем подряд. Я рассказал мужику о том, как докатился до такой жизни. Не уверен, что мне поверили бы, скажи я, что прибыл из другого мира, поэтому просто сказал, что после смерти родителей, решил уехать из Тикси, где и жил до этого времени, а по дороге нарвался на милицию, которая привязалась к тому, что на автомашине нет номеров, а после подкинули мне в кузов, какой-то зеленый мешок, и обвинили меня в ограблении инкассатора, которого я в глаза не видел.

— В итоге, меня сильно избили и я попал в больницу, а пока лечился, меня уже засудили и дали десять лет строгого режима. А уже в конвое, узнал, что нас отправляют на строительство Тикси-2. Похоже просто выполняли план по поиску бесплатной рабочей силы, вот я и попал плд горячую руку. Есть такая секретная войсковая часть возле моего родного поселка. Строят ее уголовники, и я еще ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то из них вышел на свободу. Потому воспользовался своим даром и сбежал с этапа.

— И не убивал я никого, отец. На оправку нас выводили два хохла-западенца, с Волыни, вот их и взял под контроль, а, чтобы отвлечь от себя внимание, заставил их целоваться прямо в проходе. Да и видно было, что до этого им недалеко, я считай помог просто.

Старик, услышав мои слова рассмеялся.

— А, автомат взял, ну так тайга же, как без оружия? Только и есть что перочинный нож, да ППШ, с них же и взятый. А ружье в лесу всегда прокормит.

— Если конечно повадки зверей знаешь.

— Считай, с юности с отцом по лесу хожу. Уж не пропаду.

Увидев имеющийся у меня хлеб, старик грязно выругался.

— В войну, даже пленным такого не давали. Ладно выбрасывать нельзя, хлеб все же, но курям скормлю.

Сало, тоже было забраковано, но признано ограниченно съедобным, и отправленно хозяйской Жучке. С деревней, той где я встретил старика, все оказалось достаточно просто. В стране, началось укрупнение хозяйств. Что-то подобное в свое время, проходило и в моем мире. Кто-то, сидящий достаточно высоко, вдруг