Охотник - Алекс Войтенко

и на легковых автомобилях, но вот сравнивая это с тем, что я слышал от родителей, и в школе, отличия были значительными. В моем СССР, иметь в личном хозяйстве, любой грузовик было запрещено, тот же «Москвич» в кузове — пикап, даже не продавался населению. Единственное, что было доступно, в этом плане, так это мотороллер — Муравей. А вот старший сын — Иван, как выяснилось служит в милиции, районным участковым. И как оказалось, ориентировка на меня, уже пришла, и моя физиономия, уже заняла место на стенде: «Их разыскивает милиция», установленном возле местного райотдела. Правда та фотография, не очень-то и похожа на меня, но все остальное указывает как раз в мою сторону.

Самое же интересное, состояло в том, что Иван, хотя и покосился на меня, с некоторым подозрением, но не стал хвататься за оружие, и вообще, вел себя, достаточно спокойно и можно сказать мирно. Мне пришлось вновь повторить свой рассказ, касающийся побега, и его предыстории, а Иван, дополнил его некоторыми подробностями из ориентировки. Но по всему выходило так, что то, что я рассказал старику, а позже и его сыновьям, в общем-то практически полностью соответствовало пришедшему оповещению. Никакого убийства, которого я не совершал, на меня не повесили, и хотя бы это радовало. А то, что забрал оружие, так всего лишь в целях личной безопасности так сказать, и поиска пропитания. Но, что было важно, ни разу им, так и не воспользовался.

Кстати, чуть позже, мне пришлось осматривать вначале Сашку, с которым мы достаточно быстро сошлись во взглядах на жизнь, и Ивана. Тот хотя и относился ко мне, несколько настороженно, но ни разу за все время, даже не заикнулся о том, чтобы арестовать меня, и доставить в отделение. У Александра же были некоторые проблемы со здоровьем из-за произошедшей пару лет назад аварии. Впрочем, ничего сложного там не было, моих способностей хватило, чтобы это исправить.

И вообще, я чувствовал, что здесь главным было мнение отца. То есть если он сказал, что верит мне и хочет помочь, то так в итоге будет. На семейном совете, собственно и решалась моя судьба. То, что надолго задерживаться здесь не стоило, я знал и сам. В любой момент из центральной усадьбы колхоза, что располагалась в десятке километров от деревни, мог заехать случайный человек. Точнее, случайным он оказался бы для меня, а так судя по всему, сюда довольно часто наведывались местные жители, которых хоть и переселили в другой поселок, но те же огороды, дома, да и некоторые вещи, остались на месте. Это мне еще повезло, что никто не появился здесь с момента моего появления, а так давно бы срисовали мою физиономию, и пусть не побежали бы в милицию, среди русских не принято стучать на соседей, при каждом удобном случае, но слух о том, что в деревне с дедом Николаем живет какой-то незнакомец, наверняка распространился бы моментально. А вот тогда, проверка, со стороны милиции последовала бы незамедлительно, и Иван, ничего бы исправить уже не смог.

Именно он, кстати и предложил выход из положения, который был принят сразу же и единогласно.

— Бать, — воскликнул он. — А может отдать ему документы Ханса Краузе, ну того, что утонул в Каме, три недели назад, моего бывшего однокашника. Там полный комплект. По закону все это передали мне для уничтожения. По всем бумагам, я давно сунул их в печь, а на деле они до сих пор у меня в несгораемом шкафу, в участке лежат. Что-то замотался я, в последнее время. Кстати, Нина Тимофеевна сейчас болеет, и я за нее, так что, и открепительный талон смогу выписать и штамп поставить о выписке. Тем более, что это не документ строгой отчетности. Да и если прикинуть, Сергей даже слегка похож на покойника, а по возрасту так и вообще одногодок.

— Краузе? — Удивленно воскликнул я. — Вы не поверите, но моя мама носила эту фамилию в девичестве. Вот только откуда он мог взяться в этом районе, вроде бы до Поволжья далековато. Да и имя явно немецкое.

Раздавшийся оглушительный смех в горнице, привел меня в замешательство.

— Серега! А, ты что же не знаешь нашу фамилию?

— Да, как-то неудобно было спрашивать, а что?

— Так, Фишеры мы. Чистокровные немцы. Отец и не Николай вовсе, а Николас. Иван, так и вообще крещен Иоганом, один я Александр, но у немцев это имя в почете. В начале войны, многих немцев Поволжья депортировали вглубь страны, похоже опасались, что советские немцы, встанут на сторону Гитлера. В итоге несколько деревень переселили сюда. Тут рядом довольно большой поселок был, в честь него даже станцию назвали Шнайдерово. Сейчас от него правда только остановка дизель-поезда осталась. Так что, в округе довольно много выходцев из Поволжья живут. Язык правда многие позабыли, ну да это уже наши проблемы.

— Язык, я, как раз знаю неплохо. У меня мама его в школе преподавала, да и дома на немецком часто говорили.

— Тогда тем более, нет проблем. Подтвердить сможешь свое происхождение. Порой это бывает важно.

— Вань, может тогда давай прямо сейчас доедем до участка? — Воскликнул Александр. — Серег, я не гоню тебя, не думай, но, если здесь появится кто-то чужой, пострадает в первую очередь отец. Да и нам тоже достанется.

— Я, все понимаю, Саша, и сам давно хотел уйти, да вот твой отец меня удерживал. Теперь понимаю зачем, и низкий поклон вам за это.

Братья тут же сели в грузовик, и отправились в колхозную усадьбу. Честно говоря, я все это время провел как на иголках. На словах-то было одно, но кто его знает, может просто при отце, или скорее при мне, не хотели об этом говорить, но сейчас вместо документов, прихватят наряд милиции, и плакала моя свобода. Тогда точно от Тикси-2, мне не отвертеться. Впрочем, все закончилось вполне нормально, даже более того. Уже через какой-то час у меня на руках, оказался паспорт на имя Ханса Фридриховича Краузе, до недавнего времени, проживающего в селе Миллерово. К паспорту прилагался открепительный талон, где было указано, что я, месц назад выписался с прежнего места жительства и направляюсь в Псков.

— А, почему в Псков?

— А, что на ум пришло первым, то и написал. Ехать можно куда угодно, эта запись не имеет никакого значения.

Кроме того, имелся военный билет, где было указанно место службы в