Охотник - Алекс Войтенко

— Если не успеешь, тогда в понедельник к восьми утра в Отдел Кадров. Вклеим тебе фото на пропуск, и направим на рабочее место. Если успеешь, то твой пропуск будет ждать тебя на проходной, ну и там определишься как дойти до нужного цеха. В охране и подскажут, и проводят если что.

В качестве общежития выступала кирпичная пятиэтажка. Комендантша встретила меня несколько подозрительно, и сразу же объявила, что если заметит меня выпившим, то выселит без разговора. Вообще, со стороны комендантши, чувствовалась открытая неприязнь. Чем она была вызвана не знаю, но разговаривала она через зубы, и на любой вопрос, отвечала или грубостью, или отправляла со всеми претензиями, на завод. Позже я узнал, что эта неприязнь распространялась на всех немцев или прибалтов, которых она считала таковыми, из-за того что в войну пострадала ее семья. Впрочем разбираться с нею из-за ее комплесов я не стал, даже когда узнал причину неприязни. Место мне дали, с правилами общежития ознакомили, а большего требовать было глупо. Я попытался сказать, что не пьющий, мол религия не позволяет, в ответ услышал:

— Все вы непьющие, пока не наливают.

Спорить я не стал. В итоге мне дали койко-место в комнате на троих. Комнатка располагалась на втором этаже общежития в правом блоке. Блок состоял из восьми комнат, четыре из которых были довольно большими и в них селилось по восемь человек, и столько же маленьких, в каждой из которых стояло по три койки. Мне повезло оказаться в маленькой, двенадцатиметровой комнате, на три постояльца.

Вообще, общага казалась довольно старой, и облезлой. Может в некоторых комнатах и было иначе, но скорее этого добивались силами самих постояльцев. Пока же, комендантша оформила мое вселение, забрала паспорт, в котором нужно было поставить прописку по общежитию, и сказала, что завтра вернет. Выдала матрац, подушку, байковое одеяло, как в армии, две простыни, наволочку, и вафельное полотенце. Потом мы вместе с ней поднялись на второй этаж, она открыла своим ключом комнату, и показала мне койку. Ключ после отдала мне, и приказала сдавать его при выходе из общежития.

Помимо трех обычных армейских коек, в комнате присутствовали три тумбочки, отдельно на каждого постояльца, и платяной шкаф, для верхней одежды. Прямо напротив выхода из комнаты, находился санитарный блок, где имелось три туалета, и две душевые кабины. Правда меня сразу предупредили о том, что душ не работает. Справа за санитарным блоком находились три умывальника, где можно было умыться, правда только холодной водой.

— И что же делать?

— На заводе в раздевалке, имеется душевая, вполне можно привести себя в порядок там. А не нравится, в городе имеются бани.

Я застелил свою койку, освободил тумбочку от какого-то старого барахла оставшегося скорее всего от предыдущего постояльца, и сложил все на подоконник, чтобы не было претензий ко мне, когда здесь появятся соседи. Если никто не объявит вытащенные мною вещи своими, тогда выброшу в мусор, а пока пусть стоят там. Полки тумбочки, застелил газеткой, переложил туда кое-какие свои вещи, остальное оставил в чемодане, который задвинул под койку, и еще раз оглядев комнату, тяжело вздохнул. Честно говоря, моя бочка, выглядела не в пример лучше. Не знаю, как здесь с клопами. Очень надеюсь, что их нет, но обои на стенах были откровенно грязноватыми.

Между тем время, приближалось к обеду, и нужно было найти хоть какую-нибудь столовую. Вроде бы неплохая столовая имелась на территории завода, но туда меня пустят, только в понедельник. Пока же нужно было найти что-то в городе. Заодно и сфотографироваться.

Фотоателье, нашлось на соседней улице, и я объяснив, что мне нужно, был усажен на стул под софитами, и мастер сфотографировал мою физиономию, сказав прийти завтра к обеду. Попрощавшись вышел из ателье, и сориентировавшись отправился вдоль по Октябрьскому проспекту, и вскоре, наткнулся на пельменную. Здесь за рубль, плотно поел, взяв полторы порции пельменей, половину стакана сметаны, и чай. И в общем-то решил, что это место, меня вполне устраивает. Может заводская столовая будет и лучше, или хотя бы удобнее, но вряд ли она, будет работать в выходной день. А здесь и недалеко и в общем-то приемлемо и достаточно вкусно.

Чуть позже набрел на какой-то универмаг, где приобрел небольшой кипятильник, под кружку, и кружку для чая. Чайники в общежитии были запрещены, а за кипятильник мне ничего не говорили. В гастрономе взял пару пачек чая, как раз давали «№36», не знаю правда насколько он хорош, но очередь возникла практически моментально. Там же взял полкило кускового сахара рафинада. Когда мне отвесили полкило, некоторое время, удивленно разглядывал то, что мне дали. Это был совсем не тот сахар рафинад, который продавали в моем будущем. В бумажном пакете лежали куски, размером в два спичечных коробка, уложенных друг на друга. Поневоле вспомнил о когда-то вычитанных щипчиках, для колки сахара. В противном случае, даже не предполагал, как это едят. Щипчики я так и не нашел, пришлось покупать молоток, и колоть сахар с его помощью.

Кроме сахара и чая, купил несколько булочек по восемь копеек, решив, что на вечер, вполне сойдет перекусить, и на этом остановился. В очередном встретившимся мне газетном киоске, взял журнал «Вокруг света», за прошлый месяц, решив, что тот вполне сойдет для того чтобы скоротать вечерок. Впрочем, к вечеру, пришлось немного раскошелиться и скоротать его за бутылкой вина. Соседи, настойчиво потребовали праздника, за знакомство, пришлось выдавать деньги, и Степка, один из соседей, тут же метнулся в близлежащий гастроном, и вскоре, принес две бутылки портвейна, и банку килек в томате. Впрочем, посиделки прошли достаточно прилично. Выпили, поболтали, узнал немного о заводе, и на этом все завершилось. Мужики разбежались по свим делам, а я остался валяться на койке.

Клопов не обнаружилось, но спать возле голой стены, было и холодновато и несколько брезгливо. Поэтому на следующий день, отправился поискать хоть что-то, чем можно было бы прикрыть стену, хотя бы возле койки. Ковры и паласы были в дефиците, но в одном из кооперативных магазинов, нашел гобелен с изображенными на нем оленями на природе. Тоже своего рода коврик, правда, на основе бархатной ткани. Но в общем-то лучше, чем ничего. Правда пришлось отдать за него двенадцать рублей, но зато, так было гораздо уютнее.

Фотографии были отданы мне вовремя, и я тут же отнес их на завод, где мне сразу же оформили пропуск, и даже, вызвали завгара, который провел меня на завод, и показал