Смутное время - Николай Иванович Костомаров

Разом с письмом к Борису посланы были с агентами по России воеводам, дьякам, служилым, гостям, торговым черным людям списки с другой грамоты, от имени претендента, такого содержания:

«Бог милосердый по своему произволению покрывал нас от изменника Бориса Годунова, хотевшего нас предать злой смерти, не восхотел исполнить злокозненного его замысла, укрыл меня, прироженого вашего государя, своею невидимою рукою и много лет хранил меня в судьбах своих; и я, царевич Димитрий, теперь приспел в мужество и иду с Божиею помощью на прародителей моих, на Московское государство и на все государства Российского царствия. Вспомните наше прирожение, православную христианскую веру и крестное целование, на чем вы целовали крест отцу нашему блаженной памяти государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всея Руси и нам, детям его, – хотеть во всем добра; отложитесь ныне от изменника Бориса Годунова к нам и вперед уже служите, прямите и добра хотите нам, государю своему прироженому, как отцу нашему блаженные памяти государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всея Руси; а я стану вас жаловать по своему царскому милосердому обычаю и буду вас свыше в чести держать, ибо мы хотим учинить все православное христианство в тишине и покое и в благоденственном житии»[94].

Отправив эти послания, нареченный Димитрий двинулся в Московскую землю.

III. Взятие Моравска и Чернигова. – Осада Новгорода-Северского. – Победа Димитрия. – Добрыницкая битва. – Отступление в Путивль

Первый город, который ему предстояло в Московской земле взять, был Моравск, иначе Монастырево. Воеводами там были Борис Ладыгин и Елизар Безобразов. Димитрий, остановившись от Моравска верст за 30 на самой границе, в Шляхетской слободе, отправил туда казаков запорожских под начальством Дилешка с 2000, Куцька и Швайковского. В Моравске полученные грамоты произвели свое действие: жители и ратные люди взбунтовались, отлагались от Бориса и кричали, что они хотят служить законному государю Димитрию Ивановичу. Воеводы заупрямились. Их связали[95] и прислали сказать Димитрию, что они поддаются. Не понимая такой быстрой сдачи, поляки, бывшие с Димитрием, не могли приписывать этого иному побуждению, кроме страха. Димитрий отправил вперед ротмистра со ста пятьюдесятью воинами, а на другой день сам подступил под Моравск[96]. Войско стало обозом. Сам царевич с воеводою поехал в город. Жители встречали его с хлебом-солью и представили его суду связанных воевод. Димитрий обошелся с ними ласково, дал им свободу и обворожил русских при первом знакомстве с ними в звании царевича. Мнишек призывал к себе этих севрюков, как назывались вообще жители Северской области, говорил им, кто он такой: что он сенатор польский и радный пан и, стало быть, не станет лгать, уверял и клялся, что с ним идет настоящий царевич. Для большего успеха он говорил, что король и вся Польша приняли участие в изгнанном царевиче, и если москвитяне не примут его добровольно и не покорятся ему, то пойдет на них войною королевское войско. С этими вестями отправили севрюков по окрестным поселениям распространять между народом весть о спасении Димитрия и убеждать скорее покориться ему, чтоб избежать прихода королевских войск. Посланцы эти имели чрезвычайный успех. Им помогало еще то, что в Северскую землю Борис ссылал множество всяких людей, и действительно дурных, беспокойных, и просто своих недоброхотов, которых у него было много. Они, со своей стороны, располагали жителей отложиться от Бориса и признать настоящего государя. В Северщине стали составляться шайки на помощь Димитрию.

Из Моравска претендент двинулся на Чернигов. Там был воеводою Иван Андреевич Татев с товарищами. Не доходя Чернигова, Димитрий послал туда отряд казаков. Подошедши к Чернигову, казаки увидали крепкий город, окруженный плохо укрепленным посадом, и, подъехавши, кричали: «Поддавайтесь царю и великому князю Димитрию Ивановичу, Моравск уже поддался!» В городе сделалась суматоха; иные кричали: «Сдаваться!», другие кричали: «Биться!» Иван Андреевич Татев был за Годуновых. Со стен города дали залп по казакам, и так удачно, что сразу многих положили. Казаки отступили и ударили на слабый посад. В это время партия, противная Борису, взяла верх; на ее сторону перешли товарищи Татева. Ивана Андреевича связали и послали сказать казакам, чтоб они перестали нападать на посад: все черниговцы бьют челом царевичу. Но казаки не слушали, ворвались в посад, стали грабить жителей и бесчинствовать. Тогда гонцы поскакали от черниговцев к Димитрию просить, чтоб он остановил буйство казаков: Чернигов признает его власть добровольно. Царевич послал немедленно к казакам Станислава Борша с товарищами. Но когда эти посланцы прибыли, то уже казаки сделали свое дело: весь город облупили. На другой день пришло все войско и стало обозом. Димитрий, увидевши, что сделали казаки, послал им сказать: «Отдайте все, что вы награбили незаконно у черниговцев; а не отдадите, пойду биться против вас с рыцарством». Казаки прислали ответ: «Когда мы подошли к Чернигову, по нас стреляли и многих убили и ранили; поэтому мы и взяли посад, чтоб вознаградить себя; мы хотели этим царевичу прислужиться; мы боимся, чтоб Москва, укрепившись, не стала нам сильною». Но Димитрий этим не удовлетворился и требовал, чтоб казаки воротили награбленное. Казаки упорствовали, царевич настаивал. Так прошло несколько дней; наконец казаки должны были уступить и обещали воротить награбленное, но воротили не все, оставивши у себя кое-что. Димитрий обласкал черниговцев. Татев присягнул ему служить и прямить. Но для верности Димитрий оставил в Чернигове одного из ротмистров, Яна Запорского. В черниговском городе Димитрий нашел на 10 000 злотых казны и разделил ее между своею дружиною[97]. Она начинала уже вопить о заплате жалованья.

4 ноября выступило войско, значительно усиленное пристающими к нему русскими и казаками, к Новгороду-Северскому, и шло до него восемь дней. Везде по берегам рек Десны, Свиницы и Сновы покорялись Димитрию жители сел и деревень. Не было ни сопротивления, ни боязни: народ не разбегался, как обыкновенно бывало, когда приближается войско, но выходил навстречу с хлебом и солью; севрюки с умилением смотрели на своего государя, чудесно избавленного Богом, и кричали в исступленной радости: «Многая лета царю Димитрию Ивановичу!» На дороге прискакал к нему гонец из Польши и 8 ноября привез панскую грамоту[98].

То был ответ на Димитриеву. Эта грамота, писанная еще от Клемента VIII, не дошла до нас, но, без сомнения, в ней были побуждения не забывать своего назначения. Таким образом, когда все на Руси склонялось к Димитрию во имя отеческого православия, когда к нему выходили священники и миряне с православными иконами, папская грамота должна была