Чудеса - Лев Прыгунов

через десять минут «мохнатая лапа Ермаша» аккуратно поставила передо мной подстаканник с чаем. И я, с искренней любовью глядя ему в глаза, проникновенно сказал; «Спасибо вам, Филипп Тимофеевич…!» Хотел добавить – «за всё!…», но, слава богу, остановился.

______

В середине 70х годов я познакомился с удивительным актёром и человеком Владиславом Дворжецким, с которым мы стали приятелями. Его грандиозный успех в фильме «Бег» и во многих других фильмах никак не повлиял на улучшение его «образа жизни»: он, как и я, был приезжим и до последнего дня пытался наскрести достаточно денег, чтобы купить хоть какую-нибудь кооперативную квартиру. Такое отношение к актёрам было возможно только в нашей самой передовой «стране победившего социализма»! В 1978 году, ещё не оправившись от недавно перенесённого инфаркта, Влад едет от так наз. «Бюро пропаганды советского киноискусства» на так наз. «творческие встречи» в город Гомель и там после концерта умирает у себя в номере. Я был на его похоронах, и когда могильщики опускали гроб с его телом в могилу, она оказалась чуть короче гроба – Влад был высокого роста. Гробовщики сначала пытались лопатами подрубить край могилы, но им это надоело, и они «по-простецки» прыгнули на крышку гроба прямо над головой несчастного Дворжецкого и стали прыжками утрамбовывать гроб, чтобы он «влез» в могилу! Мы в ужасе заорали и готовы были чуть не разорвать их, а они ещё недоумевали, «что они такого сделали?» Это было настолько отвратительно, что я до сих пор чувствую тошноту, когда вспоминаю этот случай. И примерно через год я подписываюсь на такое же кровопускание и отправляюсь на концерты от того же самого «бюро», объезжаю пол Белоруссии и в конце концов оказываюсь в Гомеле! И когда меня «заселяли» в убогий номер сраной гостиницы, дежурная точно с такой же гордостью, как и нянечка Тареевской больницы, объявила, что в этом номере умер артист Дворжецкий! Это ещё одно моё очередное «чудо с минусом».

_______

В 1973 году я снимался во втором болгарском фильме. Ещё в первый приезд в Софию я познакомился с очень смешным, ярким и талантливым человеком – Тони Радковым-Димитровым, который блестяще закончил Духовную Академию, но увлёкся фотографией и кино, и остался при Академии штатным фотографом. Он, как и я, был неутомимым «ходоком» – мы часами бродили по самым интересным местам города, ездили по выходным в небольшие города на автобусе, а потом шли по горным тропкам в глухие монастыри, где проживали всего-то две-три старушки-монашки, а однажды решили поехать в знаменитый Рыльский монастырь. У меня был свободный день, а на следующее утро в 7 часов за мной в гостиницу должна была приехать студийная машина. Мы приехали в монастырь на автобусе, и я всё время удивлялся тому, что мне здесь каждый уголок напоминает моё родное алма-атинское Медео. И когда уже вечером мы разговорились в кафе с очаровательными девушками, Тони сказал, что через десять минут уйдёт последний автобус. Я выглянул в окно и, увидев на стоянке несколько машин, как-то беспечно, точно я на самом деле нахожусь в Медео, сказал, что «мы что-нибудь придумаем»! Через пять минут Тони напомнил, что последний автобус уйдёт через четыре минуты! Но разговор с девушками был настолько интересным, что я полностью ощутил себя у себя в Медео, ещё раз выглянул в окно – там стояло уже три машины – и снова отмахнулся. «Последний автобус уйдёт через минуту!» – сказал Тони, и я «проснулся». Мы выскочили из кафе, но автобус прямо на наших глазах уехал. На целую минуту раньше! Я оглядел площадь – она была пуста. Ни одной машины. Оказалось, что здесь нет такси, а первый автобус уходит в 8 утра. До ближайшей станции было 80 километров, а сорвать съёмку я никак не мог. На наше счастье, дорога всё время шла вниз, и мы с песнями, стихами, шутками и анекдотами кое-как прошли сорок километров – ровно половину пути! Погода была фантастическая – небо сияло россыпью алмазов, и мы разглядывали знакомые созвездия. За всю дорогу мы не встретили ни одной машины, нас ни разу никто не обогнал, и было полное ощущение, что мы с Тони одни на всей планете. И тут я почувствовал, что мои с большим трудом недавно вылеченные суставы заныли знакомой противной болью. И я, глядя на НЕБО, взвыл: «Господи! Пошли нам кого-нибудь! Или чего-нибудь!» И вдруг через полторы-две минуты – буквально! – где-то слева от дороги послышалось тарахтение машины, потом мы увидели свет фар, и прямо перед нами на главную дорогу выехал старенький фольксваген-жук! Мы заорали, как папуасы, и машина остановилась. Водителем оказался молодой австриец, и мы на трёх языках – английском, болгарском и немецком – объяснили ему мою проблему. Он, смеясь, согласился подвезти нас поближе к станции на двадцать километров, и мы, конечно, были счастливы. Дальше, пройдя километров пять, мы наткнулись на грузовичок, который нас подобрал, и на станции я был в шесть часов утра. В электричке мне удалось поспать пол часа и к семи утра я был в гостинице. На православного Тони эта история произвела очень большое впечатление, а я уже как-то потихоньку-полегоньку стал привыкать к подобным чудесам-совпадениям.

_______

В 1973 году сценарист и режиссёр Даниил Храбровицкий предложил мне озвучить в его фильме «Укрощение огня» роль Юрия Гагарина, которого по странному совпадению играл мой хороший приятель художник Лавр Лындин, уехавший позже в Италию. Я с удовольствием это сделал, хотя Лавруша, как мы его звали, на Гагарина совсем не походил – и прежде всего ростом – он был на две головы его выше. Ровно через десять лет 28 августа 1983 года (у меня есть запись об этом странном и абсолютно необъяснимом случае) я решил навести порядок у себя на антресолях. Залез туда и сразу наткнулся на чемодан, который не открывал лет пять. Внутри оказалось несколько brand new маек «Т-shirts», которые я давно потерял и о них забыл.

Я выбрал самую мягкую, с очень чёткой фотографией Юрия Гагарина в шлёме и с его словами «Поехали»! Тут же переоделся и, спустившись с лестницы, пошёл в гостиную, чтобы полюбоваться на себя в зеркало в новой майке. В гостиной сидела моя жена Ольга у телевизора, и когда я открыл дверь, с его большого экрана на меня смотрел улыбающийся Лавр Лындин в шлёме космонавта в роли Гагарина из фильма Храбровицкого «Укрощение огня», и моим голосом спокойно и уверенно сказал: «Поехали»! До «антресолей» я сидел у себя в комнате, читал какую-то