Чудеса - Лев Прыгунов

из прошлых моих приездов, всю нашу группу большим автобусом повезли в Тюрингию на юг Германии, и ко мне «вполне дружески» прилепилась 12тилетняя дочка директора картины – я её развлекал, она смеялась, и все вокруг вместе с нами и папой-директором радовались нашему веселью. Какую-то часть дороги мы ехали ночью, и все задремали. Маленькая Ева сидела рядом со мной и, уткнувшись в мой локоть, заснула. Заснул и я. Как я потом понял, она только этого и ждала – я был разбужен её горячими и торопливыми поцелуями! Это было нечто, но я так испугался, что не успел насладиться райским блаженством и с большим трудом оторвал её от себя. Слава Богу, никто ничего не видел. А потом весь день она меня дразнила. Но, Бог мой! ЧТО БЫЛО ВЧЕРА!!! Вот ещё один знак! Мало того, что я в один день родился с Владимиром Набоковым, мало того, что, не зная ничего о его существовании, с детства стал ловить и расправлять бабочек, а с девятого класса по ночам писать рассказы! Мне, как и его герою Humbert`у, было бы очень трудно когда-нибудь воспротивиться соблазну, не брось я свой Педагогический институт! – ах, эти лепесточки-бугорочки, эти хитрые глазки, эти заигрывания и подмигивания! Здравствуйте, Владимир Владимирович! Да здравствует Лолита! Привет вам, старина Шекспир! Салют, Сергей Иванович Чудаков! (Где ты сейчас, шери?! В какой тюрьме? В какой психушке?)

И какая вчера была фантастическая сцена с маленькой Zig`ой всё на том же Weissen See! Какое было купание! И как хитро, как ловко, чуть не на глазах у матери, она стащила с себя трусики и подставила себя, голенькую, прямо к моему носу, к моим вылупленным глазам – вот она я, любуйся, ведь тебе именно этого хочется?! Но, честно говоря, ей, кажется, хотелось это намного больше, чем мне.

А сейчас я понимаю – Чудо случилось, когда я бросил свой Педагогический институт! Бог мой! От каких только немыслимых страстей, ошибок и провокаций спасла меня тогда Судьба!

_______

В 1976 году я снимался во второй главной роли в фильме режиссёра Павла Чухрая «Ты иногда вспоминай» по замечательному сценарию Владимира Кунина. Самую главную роль играл Николай Афанасьевич Крючков – один из величайших актёров Советского Союза. Когда фильм вышел на экраны, я встретил в Госкино Никиту Михалкова, с которым у меня тогда ещё были приятельские отношения, и он мне сказал: «Видел плохой фильм Чухрая, но вы с Крючковым хороши!» Вся беда была только в том, что Павел Чухрай из своего первого фильма непременно хотел «создать шедевр»! Ночами он переписывал крепкий, немногословный, «мужской» сценарий Кунина и на каждую съёмку приносил свой «развёрнутый и улучшенный» вариант сцены, который всегда оказывался раза в четыре длиннее и раза в три хуже оригинала. Крючков приходил от этого чуть не в бешенство, а я только недоумевал, как Паша собирается монтировать свой будущий фильм?! Кончилось всё очень печально: из мощного, сдержанного, по-настоящему мужского материала получилась какая-то беспомощная иллюстративная хрень. И когда в Ленинграде я встретил Володю Кунина, по чьему рассказу был им же написан сценарий, то он признался, что после просмотра «своего» фильма он плакал от отчаяния! Натуру мы снимали в сказочном – тогда! – Таджикистане, а павильонные съёмки проходили на киностудии «Мосфильм». И в самый первый день съёмок на «Мосфильме» у входа во второй павильон я сталкиваюсь с прелестной обаятельной молодой девушкой! Мы переглядываемся, и в этот момент мой мозг говорит мне стальным, громким голосом: ЭТО ТВОЯ ЖЕНА! Бог мой! Всего два года назад мы с женой довольно болезненно развелись, но, к счастью, остались друзьями – у нас рос замечательный сын, в котором мы души не чаяли. А тут – ещё одна жена! Оказалось, что эта девушка – помощница режиссёра на нашей картине! И её зовут Ольга! Именно тогда я каждую ночь по два-три часа проводил в Тибетских медитациях, и при встрече с ней впервые услышал этот странный, нечеловеческий голос! И каждый раз, когда я встречал её в коридорах студии, или в студийном кафе, в мозгу то ли вспоминалась, то ли снова произносилась металлическая фраза: «Это твоя жена». Но – увы! – она была приветлива, смешлива, но недоступна. Позже всё объяснилось – на студии обо мне ходило столько чудовищных, прямо противоположных и нелепых слухов, что молоденькая девушка (на 16 лет младше меня!) и всего три месяца проработавшая «в самом пекле разврата», как считали убогие советские лицемеры, шарахалась от меня, как от чумного! Но ДАО (Путь!) вело меня «верной дорогой»! Было ещё целых два фильма, в которых мы с Ольгой работали вместе, и в 1983 году в конце съёмок фильма «Блистающий мир» она «сдалась», и мы ФАНТАСТИЧЕСКИ прожили уже почти 40 лет. У меня есть несколько стихов, посвящённых моей любимой Оленьке, и я хочу поделиться одним из них:

Глухо падают яблоки с веток,

лунной ночью в саду благодать!

Отовсюду загадок-приветов

я пока не могу разгадать.

Всё беременно

Красотою –

тени, небо в алмазах, сарай…

Вспоминаю с единственной ТОЮ

мной потерянный в юности Рай!

Отчего ж я блаженным поэтом

в лунном свете полночи пою?

Оттого, что с единственной ЭТОЙ

я полжизни скитаюсь в Раю!

_______

Однажды во время очень успешного сеанса моей тибетской медитации я «прожил» длинный и почти непрерывный кусок своей предыдущей жизни – я очень чётко видел нары в довольно большом бараке и как я готовлюсь кромешной ночью к какому-то очень важному делу – собираю какие-то вещи в мешок и с ним выхожу в ночное пространство, знакомое мне досконально. Раньше я видел много моментов, как я перевожу тачки с камнями и ощущал палящую жару. В своих самых первых сеансах «воспоминаний» я видел роскошные залы, «вкусные» столы, красивых дам, слышал джазовую музыку… А потом всё сменилось какой-то войной, оказавшейся чуть позже испанской, и я видел сверху свои до блеска начищенные офицерские сапоги и в руке держал «Маузер» – это я запомнил больше всего, потому что люблю оружие. Я слышал испанскую речь, и в медитации даже понимал смысл сказанного, хотя испанский язык я не знаю. Ещё были невероятно чёткие картины палат громадного госпиталя с очень высокими потолками (позже я понял, что госпиталь находился в католическом храме). Там я несколько раз кого-то искал, а потом, наконец, нашёл – это была молодая и очень красивая девушка, которую я выносил из госпиталя на руках. А уже дальше пошли вагоны с набитыми до отказа наголо