Чудеса - Лев Прыгунов

книжку и мне очень мешал работающий за тонкой стенкой телевизор. Я понимал, что там идёт какой-то фильм, но мне было лень идти в гостиную и его выключить. А до антресолей было ближе, и я решил «сделать дело». И я в который раз вспомнил великую «Книгу Перемен» – «И цзин»: «Все Вселенные умещаются на кончике булавки». Но восторг и ужас в таких случаях появляется от осознания посекундного совпадения! Десять лет назад на съёмках фильма были сказаны эти слова, через пять месяцев они были озвучены мной, лет пять назад была куплена майка с этими же словами, и слова встретились в те полторы секунды, которых достаточно всего лишь для их произнесения!

_______

В Алма-Ате жил мой друг – очень близкий и очень дорогой мне человек – художник Владимир Безелюк – личность скромная и при этом яркая и необыкновенная. У него ещё с конца 60х была вполне осуществимая мечта – познакомиться с Иосифом Бродским и Сергеем Чудаковым. И я дал слово, что помогу ему в этом. Но в 1972 году Бродский неожиданно уехал, а Безелюк, к несчастью, очень рано умер – до очередного выхода Чудакова из больницы. Володя всегда говорил тихим, но слышным голосом, с улыбкой и острой, но доброй иронией. Придумывал весёлые детские сказки, которые сам прекрасно иллюстрировал, писал философские и богословские трактаты, и понимание Бога было у него особое, своё. Но самым ярким был его талант фокусника-манипулятора. Он заранее и незаметно «заряжал» людей и разные места в любой квартире, где он оказывался, и, дождавшись чьей-нибудь просьбы показать пару фокусов, приводил всех в полный восторг своим тихим, мягким и весёлым, как он сам, искусством. Однажды у наших алма-атинских друзей Марковичей собралась большая компания, а моя сестра пришла с известным академиком-биологом. И когда настало «точное время», Безелюк стал показывать по-настоящему чудесные фокусы, а бурная реакция публики вдохновляла его всё больше. Почти все фокусы были у него с деньгами – монеты летали по воздуху, перемещались с места на место, превращались в сотенные бумажки и т.д. И вдруг кто-то говорит: «Это всё ерунда. А вот могли бы вы из простого пятака сделать золотой червонец?» Как раз в этот день произошло чудесное совпадение: моя мама передала мне на «критический случай» два золотых николаевских червонца из наследства, полученного ей от лучшей подруги. И я тут же незаметно сунул в руку Володи один из этих червонцев. Безелюк совершенно невозмутимо сказал, что это возможно, но потребуется большая концентрация энергии, мёртвая тишина и помощь всей публики: надо, чтобы каждый! – очень ярко представил в своём воображении этот самый червонец. Володя положил советский пятак на середину стола, дождался полной тишины, пару раз попросив не кашлять и не хихикать, затем на глазах у всех взял пятак, а когда раскрыл ладонь – на ней сиял золотой червонец! У всех полный шок! Володя вытирает со лба «пот», благодарит всех за мощную поддержку, позволяет всем потрогать червонец, а когда очередь доходит до меня, я передаю ему второй червонец. И тут через несколько минут недоумённого и восторженного перешёптывания раздаётся, как на заказ, радостный возглас академика: «Это же всё так просто! Червонец у него был! А повторить этот фокус слабо?!»

Безелюк всегда умел выдерживать паузу и этим притягивать к себе внимание. Наконец он тихо и очень серьёзно сказал: «Это очень трудно. Но возможно. От вас мне потребуется ещё б0льшая помощь. Но в любом случае – получится у нас с вами что-то, или не получится, дайте слово, что вы не будете требовать от меня повторить этот «опыт» ещё раз». Все хором ответили: да, да, конечно! Безелюк положил на стол и пятак, и червонец и потребовал полнейшей тишины. Потом взял со стола пятак, повертел его, показывая всем, и, медленно и очень эффектно открыв ладонь со вторым червонцем, положил его рядом с первым. Все ахнули и долго молчали. Но хитрый Безелюк на этом не остановился. Он был замечательный артист, и я заметил, что он по-настоящему побледнел. Тихим голосом он сказал, что невероятно устал и что ему необходимо восстановить силы. И опять на глазах у всех на место золотых червонцев так же виртуозно положил два медных пятака. Потом сестра мне рассказала, что, когда академик пошёл провожать её домой, они всю дорогу шли молча, и только прощаясь, академик, наконец, произнёс: «Я всё понял. Это был массовый гипноз».

Умер Безелюк в больнице сразу после не особенно сложной операции – бездарные врачи дали ему двойную порцию наркоза, не стали ждать, когда он проснётся и отвезли в палату. Так, во всяком случае, сказали мне его друзья и его любимая женщина. А когда я «вернулся» к стихам, одно из первых я посвятил Володе Безелику. Вот оно.

В. Б.

Мой нежный друг, ты умер, – погоди!..

Немногих я любил, но ты один

из самых близких мне по крови – брат, приятель,

художник, фокусник, богоискатель.

Зачем же так? Уж скоро тридцать лет

как ты живёшь во мне! Тебя же рядом нет.

И если уходящие тоскуют

по остающимся, кого они рисуют?

Показывают фокусы кому?

И как они ТАМ молятся ЕМУ?

_______

(Без даты). Как много событий, поездок! 20 дней Болгария, 3 дня Москва, 5 дней Ленинград, затем снова Москва и, наконец, Г.Д.Р.!!! Чудеса, да и только! Снова Германия, снова манящая и дразнящая Берлинская стена, снова ЭТА ненавистная ЗОНА! Бродский ездил в Бостон специально, чтобы посмотреть «Туннель» со мной, как когда-то вместе с ним, Кристин и Виноградовым в 1967 году мы ходили смотреть этот фильм из квартиры на Ново-Басманной в кинотеатр на Садовом кольце – Рейн мне показывал письмо – очень и очень приятно, ничего не скажешь. А через неделю поездка в Германию. Вот она, насмешка судьбы, вот ещё одна мысль, недавно поразившая меня – любой SPY неизбежно становится double хотя бы потому, что, принимая новые правила игры, меняет свою «химию» – неизбежно начинает любить свою вторую родину! И, вернувшись домой после полного «рассекречивания», скучает и тоскует по своей потере.

« 22.7.74г. Со мной в Германии происходят какие-то чудеса, а, скорее, чертовщина: я пользуюсь «большим успехом» у совсем молоденьких девочек 12-13 лет, и только сейчас начинаю понимать, в чём тут причина. Они в сотни раз непосредственнее и живее своих родителей, давно искалеченных гэдээровским sozializmus`ом, ещё не задавлены тупым Ordnung`ом и видят (чуют, собаки!), что я «одной с ними крови». К тому же «созревают» они очень рано. В один