100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

там остатки вчерашнего ужина, которые «жаль выбросить, коли деньги-то плачены». В довершение всего он приказал отправить на помойку бочки с прошлогодней квашеной капустой. В этих устоявшихся привычках в семье богатого фабриканта и лежала причина недомоганий его домашних.

В эти годы студентов даже больше, чем занятия, привлекала политическая деятельность, участие в революционных кружках, распространение прокламаций, осуждающих правительство, акты терроризма. Захарьин не только не симпатизировал революционным веяниям, дувшим с Запада, но был упрямым консерватором, дружил с обер-прокурором К.П. Победоносцевым, лечил высшие чины империи.

В марте 1896 года Московский университет, а затем и всю Москву поразила сенсационное известие: знаменитый профессор Г.А. Захарьин, возглавлявший кафедру и клинику более 30 лет, объявил о своем намерении выйти в отставку. Причиной отставки стал извечный «конфликт отцов и детей». К концу 1895 года тлеющий конфликт между заведующим кафедрой и студентами вспыхнул ярким пламенем. На студенческой сходке еще в ноябре 1895 года была вынесена резолюция о наказании консервативного профессора и об объявлении ему бойкота. О своем постановлении студенческая депутация уведомила Захарьина 12 ноября. Изумленный профессор растерялся и промолчал. На следующий день, 13 ноября, профессор вошел в пустой зал: вместо обычных двухсот человек на лекции пришло только четыре студента – остальные горланили за дверями аудитории. Но не только это обстоятельство задело Захарьина – его поразило поведение коллег по университету, трусливо смолчавших или злорадно посмеивающихся над тем, кого еще вчера они почтительно именовали величайшим клиницистом и диагностом.

Этот моральный удар надломил, казалось бы, железного Захарьина. Он и до этого не отличался богатырским здоровьем, страдал тяжелым ишиасом (невритом седалищного нерва), который он сравнивал с пушечным ядром, прикованным к ноге каторжника. 22 декабря 1897 года у Захарьина неожиданно появилось поперхивание, смазанность речи, резкая слабость. Больного врача уложили в постель. Для профессора не был загадкой диагноз сразившего его рокового недуга – инсульт. Весь день он слабеющим языком делал все нужные распоряжения и спокойно простился с родными. На следующий день Григорий Антонович Захарьин умер от повторного кровоизлияния в мозг…

Обычно заслуженных профессоров Императорского Московского университета отпевали в университетской церкви Святой Татианы, потом студенты на руках несли гроб на кладбище, здесь говорили речи, возлагали венки… На этот раз все произошло иначе. В скромной приходской церкви, неподалеку от дома отпели того, кто был одним из создателей русской клинической школы. «Странная судьба, – писал профессор В.Д. Шервинский. – Странно то, что профессора, создавшего новую медицинскую русскую школу и оставившего глубокий след в русской врачебной жизни, наказали, – я прямо выговариваю это слово, – неуважением при конце его жизни».

Рядом с храмом Владимирской иконы Божией Матери в Куркино под Москвой, построенном в память спасения Белокаменной от нашествия крымского хана Мехмеда Гирея, находится склеп-часовня. Она была возведена академиком архитектуры Ф.О. Шехтелем, и в ней покоится тело великого терапевта.

Сергей Петрович Боткин

(1832–1889)

Сергей Петрович Боткин – русский врач-терапевт, патологоанатом, физиолог и общественный деятель, автор учения об организме как о едином целом. Профессор Императорской Медико-хирургической академии (с 1861), лейб-медик (1872–1880), тайный советник (1877).

Сергей родился 5 сентября 1832 года в Москве в богатой купеческой семье. Отец, Петр Кононович Боткин, – купец первой гильдии, основатель крупной фирмы, занимающейся оптовой чайной торговлей с Китаем, крупный фабрикант. Мать, Анна Ивановна Боткина, занималась детьми и домашним хозяйством. Из двадцати пяти рожденных в двух браках детей выжили четырнадцать: 9 сыновей и 5 дочерей. Сергей был одиннадцатым ребенком. Его воспитанием, как и остальных младших детей, занимался старший сын П.К. Боткина – Василий Петрович. Для подготовки к поступлению в университет Василий Боткин в 1847 году определил Сергея в элитный частный пансион Эннеса полупансионером.

Большой дом Боткиных славился не только своим богатством – он объединял московскую интеллигенцию первой половины XIX столетия. У гостеприимных хозяев регулярно встречались знаменитые литераторы, ученые и общественные деятели того времени.

С.П. Боткин. Фото 1874 г.

До девяти лет Сережа плохо читал, оказалось, что дело в сильнейшем астигматизме, и после того как ему приобрели очки, он быстро наверстал упущенное. Брат Боткина, Василий, стал известным литератором и ближайшим другом И.С. Тургенева, а одна из сестер вышла замуж за поэта А.А. Фета.

С.П. Боткин в 1855 году с отличием закончил медицинский факультет Московского университета со званием «лекарь». Из-за плохого зрения он не смог заниматься хирургией и выбрал терапию. В самый разгар Крымской войны его направили в Бахчисарайский лазарет, где он работал под руководством легендарного Н.И. Пирогова. Тот очень лестно отзывался о работе молодого врача. По окончании военной кампании Боткин был отправлен за границу для стажировки в лучших немецких клиниках.

В 1860 году Сергей Боткин поступил на работу в терапевтическую клинику Санкт-Петербургской медико-хирургической академии. Здесь он защитил докторскую диссертацию на тему: «О всасывании жира в кишках» и был назначен исправляющим должность адъюнкта при терапевтической клинике,

Всего год спустя 29-летний врач получил звание профессора и занял место руководителя клиники, где воспитал целую плеяду известных учеников. В этом знаменитом медицинском учреждении С.П. Боткин работал до конца своей жизни.

В 1865 году Боткин создал эпидемиологическое общество, целью которого была борьба с распространением эпидемических заболеваний. Общество было малочисленным, но деятельным; его печатным органом был «Эпидемический листок». В рамках работы общества Боткин изучал эпидемию чумы, холеры, тифа, натуральной оспы, дифтерии и скарлатины. Наблюдая заболевания печени, протекающие с высокой температурой, С.П. Боткин впервые описал болезнь, которую до него считали желудочно-кишечным катаром с механической задержкой желчи. Заболевание это проявлялось не только желтухой, но и увеличением селезенки, иногда заболеванием почек. Болезнь, указывал С.П. Боткин, тянется несколько недель, и в дальнейшем может привести к тяжелейшему осложнению – циррозу печени. Отыскивая причины болезни, С.П. Боткин пришел к выводу, что источником заражения служат загрязненные пищевые продукты. Этот вид катаральной желтухи он отнес к инфекционным болезням, что и было подтверждено в дальнейшем (болезнь Боткина, вирусный гепатит A).

За всю свою жизнь профессор медицины Сергей Петрович Боткин не поставил ни одного неправильного диагноза. Он был гением диагностики. Вот что писал о нем великий физиолог И.М. Сеченов: «Для Боткина здоровых людей не существовало, и всякий приближавшийся к нему человек интересовал его едва ли, прежде всего как больной. Он присматривался к походке и движениям лица, прислушивался, я думаю, даже к разговору. Тонкая диагностика была его страстью, и в приобретении способов к ней он упражнялся сколько же, как артисты упражняются в своем искусстве перед концертами».

Боткин был не