Медея - Ли Литвиненко

прохладном ветерке дышалось легче. Нужно идти туда, вперед. Только осторожно, чтоб сестры не увидели и не увели обратно в дом. Вот так, вдоль стены. Забор, калитка, свобода. Теперь она уже не пленница обиталища. Как не старались запереть её в этой тюрьме, Лали умрет на свободе. Может там у реки? Вот бы хватило сил дойти. Медленно, шатаясь из стороны в сторону словно пьяница, Лали поплелась по тропинке.

Виляя, она брела между деревьев. Погребальный лес. Самое место для неё сейчас и совсем не страшное. Почему раньше так боялась заходить сюда? Евлалия оперлась о дерево, чувствуя, как тело покидают последние силы. Нет, её не хватит до речки. Навсегда останется здесь. Царапая кожу о древесную кору, Лали начала оседать на землю. Но не упала. Её подхватили чьи-то сильные руки. Ощущение полета закружило голову.

Ксинит держал беглянку аккуратно. Такая хрупкая, что страшно даже дуть на неё. Словно прозрачный хрусталь и легкая как перышко. Прижавшись носом к влажной коже девушки, Ксинит вдохнул её аромат. Чернота. Словно человечку закутали в толстый кокон. Сладости самая малость. Тонкие стебельки-лианы, тускло поблескивали в области сердца. Короткие и поверху словно испачканные сажей.

Запах рассказал оборотню, что хрупкая малышка, попавшая в его руки, умирала. Хворь высосала из человечки все силы, сделав похожей на эфемерный фантом. Она совсем недалеко от черты. Оборотень чувствовал, что бедняжка находится на последнем издыхании. Такая милая крошка.

Его сердце защемило от грусти. Она могла бы стать его парой.

– Ты мой волк? – Глаза Евлалии лихорадочно блестели, разглядывая оборотня. С усилием она подняла руку и провела Ксиниту по щеке. – Мой волк! Тебя ведь тоже не выбрали?

Какая умница, сразу уловила в глазах двуликого тоску и одиночество.

– Не выбрали.

– И меня. Значит ты будешь моим, – во взгляде девушки столько радости и надежды.

Вот как? Небо услышало его молитвы. Луна подарила ему пару. Такую. Ведь он не выставлял особых условий. Так чего удивляться и обижаться? Бери. Пусть она умирает, и став её парой Ксинит от тоски быстро уйдет следом. Но хотя бы на миг, они будут семьёй. Парой. И его одиночество закончится.

Решено. Ксинит не будет сражаться за чужих самок. Возьмет это подношенье луны.

– Ты хочешь стать мне парой? – в его вопросе была какая-то обречённость.

– Пара, это жена?

Она доверчиво смотрела на него, вопросительно приподняв тонкие, соболиные брови. Бледное личико усеяно крупными оспинами. Они совсем не отвлекали от тонких черт её измученного болезнью лица. Красивая.

– Да, жена. Жена навсегда. Пара навечно.

– Навсегда… – Лали задумчиво вглядывалась в его лицо. Глаза у нее красивые, светло-серые, бездонные. К щекам, покрытым испариной лихорадки, прилипли прядки темных волос. Цвет орехового дерева.

– Соглашайся, – попросил Ксин. Он уже согласился. Уже сделал свой выбор.

Сильнее прижавшись к его груди, она решительно кивнула:

– Да, пусть так. Пара навсегда.

– Тогда мы должны совершить ритуал.

Ксинит осторожно стянул с плеч свою куртку и постелил под раскидистым кленом, росшим тут на краю поляны.

– Особый волчий ритуал? – улыбнулась она сонно. Разум Лали начал скатываться в беспамятство.

– Да, нужно поставить парную метку.

– Как это? – тонкая ладонь девушки огладила его щёку.

– Обмен кровью, – успокаивая, решился поцеловать её волосы. – Звучит страшно, но это всего лишь укус.

– Это заместо венчания? – решила Лали. Какие суровые эти оборотни, сразу кровь подавай.

– Наверное. Я с человековыми обычаями не знаком, а про метку мне отец рассказывал. Древняя традиция. Так поступали оборотни, найдя свою истинную половину, – Ксинит не выпуская девушку из рук, уселся на куртку. Оперся спиной о дерево.

Удобно расположил Лали на коленях, уложив ее голову себе на грудь. Несчастная была вялой и послушной как кукла.

– Хорошо, поставь мне свою метку, – с трудов глотнув потребовала девушка.

– Сейчас, – он медлили и нервничал. Не сомневался, просто волновался. – Думаю для начала нужно еще кое-что, раз уж мы решили быть вместе.

Ксин широко улыбнулся. Улыбка способная растопить лёд. Красавчик. Черные ресницы, невероятные, светло-серые глаза. Почти как у неё, только оттенок холодный.

–Что сделать?

– Познакомится. Может скажешь, как тебя зовут?

– И правда самое время. Я Лали, —тихо хмыкнула. – А ты…?

– Ксинит.

– Никогда не слышала такого имени, похоже на что-то из синевы, – на губах Евлалии заиграла слабая улыбка.

– А твоё имя походит на колыбельную, – он отодвинул край её сорочки. —Я укушу, вот здесь, – тронул её шею. – Совсем чуть, чуть.

Ксинит наклонился и куснул. Торопился. Ему казалось, что душа его избранницы, словно вода утекала из его объятий. Еще чуть-чуть и её совсем не станет.

– Ох, – глухо выдохнула девушка.

– Это всё, – слизнул выступившую каплю крови. – Теперь ты, – оттянул ворот рубашки и подставил ей горло.

Лали послушно вцепилась в него зубками. Она старалась, но сил ели хватило прокусить ему кожу. Скорее царапина, а не укус. С удовлетворением почувствовала на языке соленый вкус крови. Она сглотнула и обессилено откинулась на его грудь.

– Пара?

– Пара, – он довольно потер шею. – Думаю этого вполне достаточно. И сама луна была нам свидетельницей.

Ксинит осторожно убрал прядку с её щеки и заправил за маленькое ушко.

– Я так устала, – пожаловалась Лали. Глаза девушки сомкнулись.

– Понимаю. Грызть оборотня, дело энергозатратное, – засмеялся Ксин. —Ты можешь спать у меня на руках. Так будет удобно?

– Удобно, – ели слышно прошептала Лали.

– Или отнести тебя домой? – рука оборотня нежно гладила волосы девушки.

– Хочу остаться здесь, с тобой…

– Тогда отдыхай, моя храбрая маленькая пара. А я буду охранять твой сон.

Он нагнулся и губами нежно прикоснулся к ее губам. Это все что он себе позволил. Потом обнял, согревая, и стал баюкать, слушая биение её сердца. Оно как метроном отсчитывала мгновения его счастья.

Тело Лали горело и даже для оборотня было жарким. Влажная от испарины сорочка, облепила девушку. Обрисовала контур её худенького, но не лишенного женственных изгибов тела. Но никаких эротических мыслей в голове Ксинита сейчас не было. Все что он хотел, чтобы это ощущение целостности, появившееся в его душе, длилось вечно. Так хорошо. Так правильно. Он наслаждался этим чувством и старался не думать о будущем. Пусть будет, что будет. Он сделал свой выбор. Крепко обнимая свою пару, счастливый оборотень прикрыл глаза и уткнувшись носом в волосы девушки, заснул.

Под треск цикад и шум весеннего ветра, Ксиниту приснился сон. Он стоит на поляне, перекинувшись волком, а на траве перед ним лежит бурая волчица. Нет, это оборотень. Молодая оборотница. Она беспомощно водит мордой и как новорожденный щенок пытается встать на лапы.

– «Моя», – отозвалось в груди Ксинита.

Растерянный