Медея - Ли Литвиненко

Ваниль, лимон и мята. Чарующее сочетание из множества ароматов. Она бы с удовольствием пользовалась такими духами. Интересно можно их воссоздать? Меди вернула флакон на место и медленно пошла по пещере.

– Что удивительно, тут совсем нет пыли и сухо, – сказала идущей рядом добруше.

– На Скраду наложены чары, – повела в воздухе руками Доти. – Охранные.

– Скрада? – что-то устрашающее было в этом слове. Скрадывать? Скрывать? И еще… она где-то читала… Только слово чуть отличалось. Крада.

– Погребальный костер, – прошептала девушка вдруг оказавшись перед огромной каменной выемкой. Широкая и глубокая чаша, размером с большую комнату.

Она была заполнена пеплом.

– Все здесь, – подошедшая Доти схватилась за край плаща Медеи и вытерла им набежавшие слезы. – Прежние хозяева и хранители, они все здесь, – указала на слежавшийся за долгие годы пепел. – Когда проклятье Каройдомуса поразило крепость, тут прощались с хозяйками. Хранительницы тосковали от их гибели и тоже входили в огонь. Не желали оставаться без них.

– Что? Ты говоришь про эпидемию? – шокировано переспросила Меди. – Об эпидемии Красного мора?

– Мора, – кивнула Доти. – Её вызвала пыльца Корайдомуса. Каменного цветка. Ты тоже им отмечена, – добруша показала на лицо девушки.– Только Мёд победила. Новой хозяйке ничего больше не грозит. И Доти ничего не грозит, она не будет тосковать и не сгорит от тоски.

– Это ужасно! То, что ты говоришь. Получается что, когда умирали оборотницы, их сжигали и добруши, вроде тебя, добровольно шли в огонь вместе с ними?

– Так лучше, – пожала плечами Доти. – Боль утраты так велика… Когда моя будущая хозяйка умерла в утробе своей матери, я тоже тосковала. Но мы не были связаны, не были знакомы. Потому Доти осталась. Хозяева замка, двуликие, тоже тосковали. Тут было много горя… А потом они мстили, – домовушка вздохнула и вытерла слезы. – Крепость начала умирать и хранители умирали вместе с ней. Мой дед был последним, когда его хозяин ушел, он отправился следом и Доти осталась одна. Не на кого было смотреть, только крысы…

Медея присела и погладила бедняжку по голове.

– Бедная Доти, – может из-за того что росла в окружении грызунов, у добруши такой забавный вид? Эти повадки. А живи она с оборотнями? Тогда будет походить на них?

–Так это не сокровищница, а склеп, – Меди поднялась и пошла вдоль погребальной чаши. Радость от увиденных сокровищ исчезла. – А остальные? Церус и другие оборотни, они знают об этом месте?

– Нет, – лукаво прищурилась домовичка. – Доти открыла двери в Скраду только хозяйке. Так велел дед. Открыть проход к богатству Поющей стаи новой хозяйке. Когда взойдет полная луна, Мёд станет полновластной хозяйкой крепости и может взять отсюда все что захочет.

– Луна? Почему именно полная луна? Это какая-то традиция?

Добруша не ответила. Только многозначительно развела в стороны руки и посмотрела наверх. Над головой затрещало и с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки.

– А вот теперь точно завалит, – Меди в ужасе смотрела на трещину в потолке. Она шла через весь купол. – Или опять дверь? На верху?

Свод раскрывался, словно его раздвигали огромные руки.

– Хотя, если я правильно поняла твои слова, это не удивительно. Дверь к небу. Или окно, – Медея заворожённо смотрела на верх. Тучи, набежавшие вечером, рассеялись и с высоты на девушку смотрела полная луна. Огромная и чистая.– Понятно зачем тут все так устроенно. Если это погребальный костер, дым должен был куда-то выходить.

– В огне душа двуликого снова разделяется на две части. Животная суть возвращается в лес новорождённым зверем, а вторая поднимается к своей покровительнице, богине Луны.

– Как интересно, – Меди уже без страха шла вокруг черной каменной чаши и пальцы ее скользили по гладкому, отполированному краю. – К богине луны… – Желтый диск, заслонённый лишь маленьким облачком, манил и завораживал девушку.

Она задела что-то рукой. Небольшой предмет упал, гулко ударился о каменный пол и покатился. Меди с трудом оторвала взгляд от луны и посмотрела вниз. С этой стороны весь пологий край чаши был уставлен черными камешками. Такими одинаковыми, будто рукотворными и такими знакомыми.

Медея словно завороженная взяла один из них. Она помнила…в нем есть дырочки. Поднесла к губам и дунула. Ничего. Пусто. А тот, что подарил ей Вейд, был с красной пыльцой.

– Что это? – Меди поискала взглядом Доти.

Та в страхе выглядывала из-за сундука.

– Цветок Корайдомуса, – с ужасом прошептала домовичка. – Но хозяйка отмечена. Хозяйке ничего не грозит. Проклятье разит только однажды, – Доти побежала к Медее, запрыгнула на край чаши и выхватила у девушки камешек. Отбросила в сторону. – Смотри туда! – указала тонким пальчиком наверх.

Меди повиновалась словно околдованная гипнозом. Девушка как примагниченная уставилась на полный диск. Идеально. Сейчас никаких облаков. Чистое, круглое золото. Её словно тянули вверх, не было сил опустит голову, отвернутся. Луна. Она прекрасна.

Медее хотелось кричать об этом на весь мир. Пусть все узнают. Хотелось петь. Огромные рисунки на стенах пещеры, изображавшие воющих волков, молчаливо поддерживали в ней эту идею. Петь. Стая Поющего неба. Они все пели. Это так прекрасно, так правильно. Челюсть зачесалась. Сомкнув и разомкнув зубы, Медея сглотнула вязкую слюну и глядя на луну…завыла.

Глава 9

8. Лали

Ксинит завел лошадь в конюшню и стал снимать седло.

– Накорми коня, Ксинит. Задай ему корма Ксинит, – недовольно бурчал себе под нос молодой оборотень. – Только и знают, что указывать. А кто-нибудь, хоть раз спросил, что хочет сам Ксинит? – парень тяжко вздохнул и сунул в ясли большой пучок сена. – Нет! Только обязанности.

Лошадь, словно извиняясь за доставленные неудобства, тихо заржала и тронула его мягкими губами.

– Да иди ты, – отмахнулся от неё Ксин и вышел из конюшни.

Мимо словно стрела промчался Сардер.

– Эй, осторожней! – возмутился в удалявшуюся спину Ксин. – Совсем ошалел от счастья?

Последние два дня в крепости, были наполнены хаосом и суетой. Привычный распорядок забыли и каждый занимался чем вздумается. В основном это было благоустройство собственного жилья и обсуждение человеков.

Ксин горько вздохнул. Девушки. Оказалось, что Церус отловил не орка, а человечиху. Их было несколько, там на Людожите, целое меленькое поселение. Братья поделили их между собой и теперь каждый хвастался своей парой. А Ксинит? Он словно белая ворона остался в стороне. Ему не хватило человеческой самки. И теперь жизнь в стае стала для него тяжким испытанием, состоящим из разочарования и одиночества. Словно вернулись прошлые годы, где он никому ненужный одиночка.

От его родовой стаи давно остался только погребальный пепел и имена в его памяти. Ксин долго искал свое