Достаточно взгляда - Марина Анатольевна Кистяева

И шагнул вглубь бани, вынуждая Софу отступить.

ГЛАВА 20

Валид проснулся точно от толчка. Открыл глаза и уставился в потолок, на котором плясали тени от деревьев в саду.

Он у Нины Сергеевны, это он вспомнил быстро.

Тогда что его разбудило?

Они с отцом и дедом часто выбирались на природу. Разбивали лагерь, ставили палатку. Причем уходили как в лес, так и в горы. Его учили выживать в условиях дикой природы. Валид ценил этот опыт.

Он научился просыпаться и мгновенно оценивать ситуацию.

Так и сейчас.

Его что-то разбудило. Какой-то звук.

Да, он в чужом доме, но что-то же, блядь, его торкнуло! Валид сел, прислушался.

Его взгляд сам уперся в спальню Софы. Черт, если он сейчас к ней заглянет, это как будет выглядеть?

Похер… Ему надо убедиться, что с Софой все в порядке.

Он и заглянул…

Комната Софы была пуста.

И как это, блядь, понимать?

Валид сжал с силой дверной косяк.

В доме никого не было. Это первое.

Второе и самое главное. Софа. Где она?

Валида подорвало. Тело сработало быстрее мысли, мышцы напряглись, кровь ударила в голову, адреналин плеснул в кровь горячей, обжигающей волной. Он, действуя на чистых инстинктах, отлично ориентируясь в доме и не задевая мебель, ринулся к входной двери.

Что сразу бросилась в глаза – распахнутая калитка во двор. Она стояла открытой настежь, скрипела на легком ветру.

Куда Софу понесло?

Они разминулись на пару минут.

Он вышел в огород и успел заметить тонкую девичью фигуру, входящую в баню.

В одиннадцатом часу...

Внутри Валида сдетонировало ударной волной.

Какого хрена, Соф...

Это даже был не вопрос. Позыв в спину той, которую он уже считал своей и которая какого-то лешего шастает ночами по огородам.

Валид и не думал тормозить.

Он шел по тропе, тяжело ступая. Каждый шаг отдавался в висках...

Он не отец...

Не батя он!

Но...

Предбанник был пустым. Маленькое помещение, пахнущее сухим деревом, старыми вениками и травами.

И на деревянной лавочке лежали халат и полотенце Софы.

Больше ничего.

Он, как дебил, уставился на трусики Софы. Они тоже там имелись. Белые… Софа небрежно бросила их прямо на халат.

Во рту Валида образовалось неприлично много вязкой слюны. В висках застучало, кровь прилила к паху, член в штанах напрягся, да так, что стало больно. И что дальше?..

Он переступил с ноги на ногу.

Она же одна в бане?.. Скажи, что так и есть, Соф…

Скажи.

Что просто по башке долбануло, что не спалось. Что… Хер знает, почему ты поперлась в баню среди ночи!

Сердце тарахтело в груди, ударяясь о ребра. Перед глазами красные мушки замелькали.

Он честно собирался уйти… Хотя нет! Нихрена! Тут планировал осесть. Прямо на эту чертову лавочку, рядом с трусиками Софы. И подождать ее.

Он и не думал предпринимать какие-то действия…

Не думал же?..

Но дверь распахнулась, и в неясном свете тусклой лампочки появилась Софа. С мокрыми волосами, прилипшими к щекам и шее, и вся такая…

– Валид?!..

Он вроде как слышал ее голос. Удивление в нем.

Но нихуя не реагировал. Не мог.

Валид ее жором жрал.

Она же голая!

И вся розовенькая… Уже успела пропотеть. Перед глазами заискрило.

Он не понял, как выбросил руку вперед и надавил на плечо Софы.

– Валид…

– Ты какого черта ночью по баням шляешься? – рыкнул он, нависая над ней.

И шагнул вглубь бани, вынуждая Софу отступить.

Тесное пространство, жар, влажность – все смешалось в один густой, тягучий коктейль. Она отступила, глядя на него широко распахнутыми глазами. Пятясь, наткнулась на нижний полок, замерла.

А потом вроде как очнулась, начала прикрываться. Ее руки взметнулись кверху, к грудям. А груди такие сочные, налитые. Стоящие торчком. Она только хуже сделала. Вместе их свела, и ложбинка образовалась глубокая, манящая, такая, от которой ни один мужик в здравом уме и трезвой памяти не готов был оторваться.

Валид и не отрывался. Глаза впились в эту ложбинку, в капли воды, стекающие по ней вниз, туда, где начинался живот. И ниже…

Через секунду Софа вниз руки потянула, прикрывая сладкий треугольник с аккуратной дорожкой темных волос. Но было поздно…

Их-то Валид отчетливо рассмотрел. И не только их. Он рассмотрел все. До последнего изгиба, до каждой детали, которая врезалась в память раскаленным клеймом.

Он не понял, как сделал еще один шаг вперед. Как подхватил Софу на руки и усадил на верхний полок. Дерево было горячим, пар еще не выветрился.

Влажный воздух оседал на коже, но его Валид не замечал.

Была только Софа.

Она одна…

Она тихо вскрикнула, когда бедра коснулись горячей поверхности. Ее грудь высоко поднялась и опустилась, из легких вырвался воздух…

– Валид, ты чего...

А ничего!

Он уже не слышал. Не хотел слышать. Хотел только одного – взять, попробовать, почувствовать ее вкус, который снился ему ночами.

Он обхватил одной рукой ее затылок, запустив пальцы в успевшие намокнуть волосы. Другой рукой уперся в полок рядом с ее бедром, навис над ней. И надавил, к себе толкая.

Жадно впился губами в ее розовые приоткрытые губы, уже не сдерживая себя.

Целовал грубо, жадно, с напором, которого она раньше от него не видела. Язык ворвался в ее рот, встретился с ее языком, и она застонала. Валида точно током прихерачило. Пробило основательно. Он прорычал в ответ. Прямо ей в губы…

Запах ее тела дурил башку. Туманил. Грудь сдавливало, точно тисками. Он не помнил, чтобы с ним хотя бы раз было нечто подобное. И это не от долбаного воздержания.

От другого…

От того, что Софа голенькая рядом с ним сидит.

Она что-то замычала, в его плечи не то уперлась, не то вцепилась.

Он чувствовал ее горячее сбившееся дыхание, чувствовал ее вкус, одновременно сладкий и чуть солоноватый от пота.

Не размыкая поцелуя, Валид пошел дальше. Поставил колено на нижнюю ступень полока, разводя колени Софы в сторону.

Широко, жестко, так, чтобы оказаться между ее бедрами. Софа снова застонала, сильнее цепляясь за него.

Вот так… Идеально.

Он оторвался всего на мгновение. Ему надо видеть ее глаза! Если в них испуг, страх, сомнения, он остановится…

Но ничего подобного в них не наблюдалось. Только поволока и зарождающееся желание.

Она уже ничего не говорила.

Слов и не требовалось.

Прищурившись, Валид спустился ниже.

Губами прошелся по ее подбородку, по шее. Там,