Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Не дом — ночлежка. Сменилось трое соседей. Вещей минимум. Прописка временная. Если и дом, то казённый, хорошо что не тюрьма или больница.

За короткие периоды пребывания в Москве не обзавёлся знакомыми среди аборигенов, исключение — артисты из окружения Юлии Марковны, контакт с которыми прервался после ухода от певицы. Поэтому шагал по огромному городу словно бестелесный фантом. Москвичи вообще живут в особом ритме, из-за больших расстояний тратят много времени на работу и обратно, поэтому вечно спешат, не идут — почти бегут. Кто-то, например, живёт в Кузьминках, а работает в Кунцево, добираясь с несколькими пересадками на городском транспорте. Шанс встретить знакомое лицо остаётся мизерный, даже если родился в Белокаменной, поэтому не заглядывают в лица прохожих, не обращают ни на кого внимания. Вот и невидимка, одиночка в толпе.

Знакомиться с кем-то на улице или в метро? Чушь, даже не поддержат разговор. Рестораны, кафе и бары как место первого контакта войдут в моду не ранее чем лет через 20–30, а для танцплощадок, где можно встретить девушку и спросить телефончик, уже староват. Если бы участвовал в расследовании дела по Москве с допросами многочисленных свидетельств, наверняка нашёл бы родственную душу. Пусть не для постельного общения, а потолковать за рюмкой чаю… Не срослось.

Айвар и Сергей Михайлович стали, быть может, даже ближе родственников, слишком многое пережито вместе. Но друг от друга надо отдыхать. И речи не шло, чтоб собраться в Москве в неформальной обстановке.

Рекс… Армейский кинолог, принявший собаку, заверил, что немецкие овчарки — да, меняют хозяев. Поскольку Леонид на регулярной основе заниматься с кобелём не будет, лучше прервать общение, чтоб овчар скорее забыл его, тем более вместе провели не слишком много времени, и привыкал к новому человеку.

Поэтому не надо удивляться, что, завидев почту, наменял 15-копеечных монет, достал записную книжку и набрал калининский номер, полагая, что строгая маман не пришла с работы, а Лена уже выписалась из больницы. Ожидания оправдались.

— Привет! Как себя чувствуешь?

— Ой, Лёня… — из трубки физически повеяло чем-то приятным. — Хорошо! Выписали уже. На следующей неделе пойду в институт, скоро зачётная сессия. Ты в Москве?

— В Москве. Но завтра уезжаю в Смоленск.

— Когда вернёшься?

— Человек предполагает, а Бог располагает, ты как комсомолка должна знать, — он переждал хи-хи из трубки и продолжил: — Вернусь — наберу. Береги себя!

— Хорошо… Лёня! Спасибо, что позвонил.

— Пока.

Столько удовольствия за 15 копеек! За цену стаканчика мороженного, да и не хочется мороженного, 1 декабря пришло в Москву, началась зима, и предпочтительнее тепло, мельчайшую толику которого он получил из телефонной трубки за одну серебристую монетку. В 21-м веке переписывался бы через Телеграмм или ВКонтакте, а тут даже и позвонить проблематично, без мобилки в кармане.

Но люди умудряются быть счастливыми без телефонов GSM, без интернета. Счастье — оно от общения, а не от техники. Железо лишь является средством.

Омрачает, что Лена прервёт изоляцию и скоро примет удар от кривотолков за спиной. Кроме всего прочего, тянется к тем, кто не считает её «испорченной» и «обесчещенной», явно предпочитает Леонида Айварсу. В Калинине будет изгоем, испытывать то же одиночество среди людей, что и он в Москве.

Вот и встретились два одиночества,

Две печали с нелегкой судьбой…

…споёт когда-нибудь Вахтанг Кикабидзе (сл. Ф. Лаубе), если изменения в истории от вмешательства в неё Гагарина не изменят судьбу и репертуар великого грузинского певца.

А может злоупотребить служебным положением и ходатайствовать от имени Генеральной прокуратуры о переводе потерпевшей в московский медицинский вуз? Айварс точно придёт в восторг от такой идеи.

Поутру, накануне старта в Смоленск, Каракозов познакомил свою боевую тройку с четырьмя операми УБХСС, а также озвучил другую идею, сулящую далеко идущие последствия, значительнее, чем забота о судьбе обиженной студентки. Он порылся в сейфе и вытащил папку, но кинул её не старшему группы, а Леониду.

— Вчера обсуждали с заместителем Генерального оперативно-розыскные мероприятия, проводимые вашими группами. Считаю, что эффект достойный, он согласился. Место содержания похищенной Осиповой быстро вычислили благодаря вашей, Леонид, неформальной встрече с местными, — наедине он чаще обращался на «ты», но при милиционерах официальничал. — Смоленский маньяк пойман буквально на живца — на Юлию Курочкину, пусть спонтанная, но всё же оперативная комбинация. В украинском деле прикинулись геологоразведчиками. Схожая картина наблюдается у тех групп, в состав которых вошли бывшие сотрудники КГБ. Манера думать и действовать у оперативников иная. Порой слишком авантюрная, но всё на пользу. Поэтому, с учётом полугодового опыта наших операций, принято решение комплектовать группы тройками: прокурор, он же старший группы, уполномоченный давать санкцию на меры процессуального принуждения, следователь и бывший опер. Причём, похоже, переведённые из уголовного розыска более перспективны, чем комитетчики.

Поскольку перебежчик из МВД пока был только один, он благодарно кивнул головой.

— Мы рассматриваем кандидатуры. Первого вы, Леонид Александрович, знаете лично. Старший оперуполномоченный из уголовного розыска УВД Калинина майор Ершов. Ему предложили уволиться по собственному, а он написал рапорт — желаю перевода в прокуратуру. Леонид, каково ваше впечатление: он нам подойдёт?

Рекомендовать — означает подписаться за человека, почти незнакомого…

— Впечатление двоякое. Безусловно, человек стремился действовать правильно, поэтому ему претили местные беззакония и укрывательство преступлений пары «золотых мальчиков» с их прихлебателями. Второй плюс — он гораздо опытнее меня как опер. Но есть и два минуса. Рапорт на перевод был его единственной формой протеста. Не хочу хвалиться, но у себя в Мяделе я не пошёл ни на какие компромиссы и даже на три дня на нары угодил за упрямство. У Ершова сопротивление пассивное, достаточно ли он принципиален?

— Что-то ещё?

— Выглядит нездоровым. А у нас работа — сплошные командировки, в поездках чаще всего пашем без выходных, нередко сутки-двое напролёт. Выдержит? Стоило бы проверить его на ВВК. И, наконец, меня просвечивало рентгеном КГБ. Что там у Ершова — с репутацией, семьёй, дружит ли со спиртным… Мой вердикт: скорее «да», чем «нет», но нужна дополнительная проверка. Это его личное дело?

— Оно, — подтвердил Каракозов. — Но малоинформативное. Аттестации «в профессиональном отношении грамотен», «в строевом отношении подтянут», они стандартные как у всех. Выговоры — по явно надуманным поводам. Про военно-врачебную комиссию вы правильно подсказали. И, конечно, не Ершовым единым богаты внутренние органы. Будем рассматривать и других претендентов. Спасибо. А теперь вас ждут лучшие бриллианты СССР!

У