Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

милиционеров имелась своя «Волга ГАЗ-24», Громов перед стартом в Смоленск предложил перетасовать экипажи: двух оперов, Славомира и Романа, взял к себе с Айварсом, Леонида пересадил в машину министерства. Дорога вдвое дальше, чем до Калинина, есть время побеседовать и познакомиться.

Старший из представителей МВД сам предпочитал крутить баранку. Звали его Самвел Карапетян, он был наполовину армянин, наполовину азербайджанец, более относил себя к первому народу и выглядел соответствующе — чёрноволосый, смуглый, с крючковатым носом. Второй оперативник, Таги Заде Мамедов, принадлежал к чистым азербайджанцам, и Леонид, чтоб начать разговор, заявил:

— Ваше включение в группу Громова меня серьёзно пугает.

— Вай, Леонид-джан! Мы — очень мирные и дружелюбные люди. Если нас не разозлить. Точно, Таги?

Он нарочно преувеличил свои кавказские замашки. В кабинете Каракозова говорил вообще без акцента, такого услышишь по телефону, не видя в лицо, подумаешь — коренной москвич, с характерной чуть протяжной манерой речи.

— Не понимаете. Не вас лично. Группы подбираются, в том числе, по этническому признаку. Не из расизма, а ради понимания национальных особенностей. Громов — русский, Ловкнис — латыш, я — белорус. Соответственно нас бросают по центральной России, в Белоруссию или Украину. А тут — парни восточного происхождения. Значит, в следующий раз запросто окажемся в компании узбекских оперов. Здравствуй Ташкент, город хлебный, добро пожаловать расследовать злоупотребления ментов в тюбетейках, а те даже русский не сильно понимают. Спасибо, не хочу, прошу перевода на должность, соответствующую чину юриста 1-го класса, желательно — назад в БССР.

— Какие мы нежные… — деланно изумился второй опер, лет под сорок на вид, с сильно вытянутым черепом и характерным мясистым носом. — Послужил бы с моё в Москве, то привык бы, что сегодня кинут в Кишинёв, завтра — в Магадан. Честь отдал, чемодан собрал, жену поцеловал — и на два месяца в командировку. То-то, молодёжь!

— Ты забываешь, Таги, что наш новый друг пришёл из уголовного розыска. А в райотделах у них принято презрительное отношение к ОБХСС. Мол, мы раскрываем «настоящие преступления», кражу велосипеда у подростка, в то время как ОБХССники маются дурью и ловят за руку бабу Машу, обвесившую покупательницу на 10 грамм колбасы.

— Примерно так, — согласился Леонид. — Только в мае я раскрыл убийство заведующей магазином райпотребсоюза, через неделю — девицы лёгкого поведения, обслуживавшей чиновников на загородной даче и услышавшей кое-что не для её ушей. Не один работал, признаюсь, но был на острие атаки. Велосипеды, мотоциклы, поросята — тоже, куда же без них. Уголовный розыск не ищет себе работу, не выбирает. На нас преступления сваливаются как снег на голову. Только успевай раскрывать или укрывать.

— «На нас»… — подметил Мамедов. — Он до сих пор себя больше к сыщикам относит, чем к прокурорским, значит — не пропащий. Пойми, Леонид-муаллим, твои наивные представления об ОБХСС нижней ступени, где готовы рвать подмётки ради кражи ящика гвоздей с завода, совершенно не соответствуют тому, что происходит на уровне республиканских министерств и, тем более, нашего главка в МВД Союза. Мы выявлением мелочи не занимаемся, а подключаемся тогда, когда вскрыта преступная схема особо крупного масштаба. Особенно охватывающая несколько республик. Раз ты белорус, может, слышал: арестованы несколько руководящих чиновников Минрыбхоза и Минторга СССР, организовавшие поставки левака в БССР и в УССР, где был создан искусственный дефицит сельди… Что ты смеёшься, уважаемый?

— Удержаться трудно. Информация к вам поступила в июне, верно? И как раз из Белоруссии. Так вот, погибшая ночная бабочка случайно оказалась свидетельницей секретного разговора о поставках неучтённой селёдки в магазины облпотребсоюза. Мы аккуратно подчистили в уголовном деле все упоминания о рыбе, выделили в отдельный материал и передали в Прокуратуру СССР с прямыми уликами на замминистра Минрыбхоза. Правда, проститутку придушил не он, а продажный мент, поощряющий оргпреступность во вверенном районе. Не буду говорить, что я сделал работу за вас… Но таковы факты. Вернёмся в Москву, узнайте, откуда у рыбы ноги выросли. Или спросите у Громова и Ловкниса.

УБХССники замолчали, обдумывая услышанное.

— Товарищ подполковник, — наконец, прорезался Мамедов. — Выходит, он нас уел?

— Никто никого не кушал, Таги. Но мы недооценили молодого. Опыта у него не много, но кое-чего стоит. Не будем относиться свысока.

— Всецело поддерживаю! — поддакнул молодой.

— Хорошо. Леонид-джан, у вас была операция в Смоленске недавно, как я слышал?

— В сентябре. Задержали маньяка-насильника. К сожалению, промашка вышла. Он уже не действующий сотрудник органов, а успел выйти на пенсию. Нам же платят оклад, чтоб сажали рабочих ментов!

— Как нас с вами, да, Самвел Ашотович? Как нехорошо сажать своих… Но — надо. Леонид, что там за люди в управлении?

— Обычный областной периферийный УВД в облупленном здании, сотрудники в основном пытаются делать то, что от них требуют, но… По правде говоря, колхоз колхозом. С ОБХСС, в том числе в двух районах Смоленска, я не пересекался. Вряд ли хватают звёзды с неба. Но с розыском маньяка личный состав помогал, старались. В итоге вычислили одного участкового, любовница которого убила его жену, а вину пыталась перевесить на сексуального маньяка. История, достойная Шекспира смоленско-областного розлива.

— С заводом — странная картина, — перешёл, наконец, к делу Карапетян. — Объект серьёзный. Крадут там наверняка, не бывает в СССР заводов, чтоб не крали, даже оборонных. Но одно дело — утащили неучтёнку, запчасти, инструмент. Здесь же наклёвывается масштабная схема. Даже если посвящено всего два-три десятка человек, о механизме краж догадываются многие. Мы, конечно, поговорим с технологами. Но те — люди заинтересованные. Если сами не в доле, то им не в радость, чтоб обнаружились злоупотребления, когда по их части всё в шоколаде. А вот у оперов непременно должны быть агенты, внедрённые на завод. Точнее — заводчане, кого заставили стучать. О-па, я сыщика из угрозыска учу агентурной работе.

— Учите, Самвел. Я в сельской местности крутился. Там с доверенными лицами ещё так-сяк, а с агентами… Разве что для списания 20–30 рублей на «оперативные нужды». Кроме шуток. Всезнайку из себя не строю.

— Похвально. Так вот, разница в организации агентурной деятельности в УР, ОБХСС и КГБ огромная. Сыщики преимущественно вербуют криминал. Ловят на компре и предлагают выбор: стучишь или садишься. А раз начал стучать, никуда не денешься, если подельники узнают, что ты — ментовская шестёрка, то посадят на пику и труп прикопают.

— Верно.

— КГБ давит на сознательность: кругом окопались