Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— А вырастить алмаз ювелирного качества удалось? — спросил Леонид, прекрасно знавший: в 2020-х годах искусственные бриллианты начали теснить выточенные из природного сырья.

— Нет. Пока даже не близко. Искусственные — ярко-жёлтого цвета из-за азотных включений. Бриллиант цвета мочи, кому он нужен? — Васильев отдал первый камень и взял другой, поменьше. — Смотрите, этот тёмный. Содержит больше включений графита. Сейчас технолог будет мучиться — как из него что-то выжать. Будущий бриллиант характеризуется четырьмя параметрами: масса, форма огранки, качество и цвет. Я вам покажу все формы огранки, традиционную круглую и фантазийные, на конечном этапе, пока смотрим сырьё. Этот камушек в прошлом отбраковали бы в отход, но его цена, пусть сущие копейки, включена в стоимость партии. Отбрось его — и валютная эффективность снизится.

— А когда её начали считать? — поинтересовался Громов, не только ради расследования, увиденное здесь вызывало познавательное любопытство. Если бы не задание, вряд ли бы они с Леонидом попали на алмазоперерабатывающий завод. Лёня здесь хотя бы на концерте Курочкиной тусовался.

— Далеко не сразу. Про буровые головки уже сказал, но и с ювелирными камнями в 1940-е годы поступали варварски, без распиловки, осуществляя одну лишь огранку, — Васильев снова взял первый относительно крупный и чистый камень. — Этот имеет форму почти правильного октаэдра, то есть кристалл с 8 гранями. Самый выгодный вариант, но только если его правильно распилить.

— Ровно пополам? — предположил Самвел.

— Ни в коем случае! Цена камня растёт не пропорционально его массе, а в прогрессии. Поэтому технолог сначала смотрит, какой наиболее крупный камень извлекается из сырья. Круглые стоят больше. Значит, его поясок, он называется «рундист», будет совпадать с самой широкой частью алмаза, вот здесь. Остриё уйдёт туда, куда сходятся 4 грани октаэдра. Острая часть именуется «павильоном», тупая, переходящая в площадку — «короной». Поэтому на минерал наносится разметка не по самой широкой части, а со смещением к одному из концов, чтоб оставить материала на вытачивание короны, ассиметрично. Отрезанный кусок пойдёт тоже на круглый бриллиант, но существенно меньше и дешевле первого. Причём технолог не только оперирует размерами и формой, он изучает камень на предмет трещин и включений… Дай-ка лупу… Вот! Около одной из вершинок я вижу крупную чёрную точку, это уголь. Значит, павильон большого камня направится в противоположную сторону. А мой сотрудник займётся подсчётами, что выгоднее: выпилить из остатка круглый бриллиант Кр57 со стандартными пропорциями, но с чёрным включением, качество получится пятое, если даже не шестое, или нарушить форму. Тогда второй бриллиант будет помечен буквой «Б», то есть круглый, но с отступлением от идеальной пропорции, что снижает его цену, зато качество поднимется второго-третьего. Надо считать.

— Достаточно! — заверил Громов. — Мы убедились, что прогнозирование и разметка — процесс сложный, трудоёмкий, вы пытаетесь выдавить из камней максимум.

— Да, и это произошло под влиянием Де Бирс. Они зарабатывают на всех этапах — добыча, перепродажа сырья, огранка, продажа бриллиантов. В сбыт бриллиантов мы не полезли и правильно сделали. Де Бирс каждый русский камень не сразу пускает в продажу, придерживает, порой создаёт искусственный дефицит. Наши внешторговские чиновники, привыкшие к командно-плановой работе, так не сумели бы. Им доведи план — продать в квартал столько-то, они рады стараться. А то и социалистические обязательства возьмут на перевыполнение. Поэтому вынуждены считать, как больше наварить. В том числе, создавая прибавочную стоимость на огранке. Эпоха зэ-ка с лопатой давно прошла, кимберлитовые трубки разрабатываются тяжёлой техникой, себестоимость добычи растёт. Времена огранки без распиловки и буровых головок из ювелирных камней канули в прошлое. Делаем лучшие в мире бриллианты! Не говоря о том, что и собственный рынок надо насыщать ювелиркой, забирать у населения рубли, выданные зарплатой, чтоб избыток платежеспособного спроса на товары и услуги не превышал предложение…

— Ого! Вы — политэкономист почище Карла Маркса, — вставил Леонид, понимая, что Айварс выдумал бы подколку похлеще.

— Приходится. Теперь идём на распиловку. Только там — руки за спину, пальцы сцепили. Скоро поймёте почему.

На каждый камень с противоположных сторон наклеиваются две цанги. Они вставляются в распиловочный станок. В каждом — вращающийся на бешенных оборотах тонкий диск, покрытый алмазным порошком на масле.

— Теперь понятно, почему руки за спину, — догадался Леонид.

— Естественно, — кивнул Васильев. — Палец отхватит — сразу даже не почувствуешь, только гадай, что за красная ракета улетела в конец цеха, разбрасывая брызги. Знаете анекдот? Опытный фрезеровщик знает технику безопасности работы на фрезерном станке как все свои три пальца на правой руке. Про распиловщиков говорят то же самое. И здесь также всё протоколируется, известен путь каждого камушка, причём после этого участка их количество удваивается. Пошли в святая святых — в огранку.

Эти цеха оказались самыми обширными. Заготовки как они были — приклеенные к цанге — передаются огранщикам. Те закрепляют цанги в держатели и прижимают заготовку к вращающимся кругам, там тоже нанесены масло и абразивный порошок. Каждый участок — человек на 40–50.

Леонид остановился у одного станка. Невольно залюбовался, насколько отточены движения огранщика. Как только выпилилась одна грань, именуемая фацетом, он поворачивает цангу в держателе, раздаётся щелчок, заготовка смещается на нужный угол. И снова прижимает заготовку к кругу, лишь на глаз определяя, достаточно ли сточилась заготовка с этой стороны.

Воистину глаз-алмаз!

Он вернулся к «экскурсоводу».

— Смотрю, за огранщиками, а это, похоже, самая массовая профессия на «Кристалле», такого плотного надзора нет.

— Он и не нужен. Огранщик получает цанги с кусками распиленного алмаза и точную инструкцию, что из них выточить. Получилось — молодец, у имеющих опыт от года и выше получается почти всегда. Ну, камень порвало по трещине, бывает…

— Хорошо, — не унимался Леонид. — Если огранщик обнаружил дедов стеклорез с прозрачным натуральным алмазом, выколупал, получится ли пронести его на завод, огранить в бриллиант и потом продать как бриллиант?

Главный технолог засмеялся.

— В теории — да, но это больше из области фантазий. Много ли у нас стеклорезов? Да и занятие леваком скорее бы повлияло на объём выработки, чем на валютную эффективность. Но даже средней опытности огранщики легко выполняют план, позволяют себе перекуры. Порой некоторую дурость.

— Например? — удивился Громов.

— Видели клей, которым крепятся заготовки к цанге? По цвету отдалённо напоминает тёртый хрен, продающийся в банках. У нас обычно ходят в столовую, она достойная, вам тоже рекомендую пообедать, но ещё довольно