Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

захватил с моря русскую крепость Анапу и истребил весь гарнизон. Бибиков вызвал к себе одного из этих разносчиков «новостей» и со свойственной ему ироничностью завел такой разговор:

– Стало мне известно, что вы распространяете известия, в справедливости которых сами не уверены.

– Это так – одни байки, ваше высокопревосходительство, – отвечал пан. – Говорят теперь много. Один другому передают. И я слышал, рассказывал, а так ли оно, почем знать? Кто там был? Кто может сказать правду?

– То-то! – обрадовался генерал-губернатор. – Никто не был! Вот я и хочу, чтобы вы сами проехали в Анапу и лично удостоверились, цела ли она? А на обратном пути заезжайте ко мне сказать, что вы там найдете».

У генерал-губернаторской резиденции стояла тройка почтовых лошадей. Два жандарма бережно усадили своего клиента и сами уселись рядом, чтобы сопроводить пана в Анапу. Крепость оказалась в порядке, а гарнизон на месте. Но стоимость путевых издержек губернаторская канцелярия взыскала с путешественника сразу же после его благополучного возвращения в Киев».

Для изучения древностей и природы края по инициативе Бибикова были образованы: Центральный архив, Временная комиссия для разбора древних актов и Постоянная комиссия для описания Юго-Западных губерний, издавшая ряд печатных трудов.

В эту комиссию был приглашён в качестве живописца и Тарас Шевченко, «отблагодаривший» своих благодетелей Бибикова и харьковского генерал-губернатора кн. Н. А. Долгорукова такими строками:

Во дні фельдфебеля-царя

Капрал Гаврилович Безрукий

Та унтер п’яний Долгорукий

Украйну правили. Добра

Таки чимало натворили,

Чимало люду оголили

Оці сатрапи-ундіра.

Стихи эти были написаны уже в 1857 году, когда Бибиков был в отставке. Впрочем, такую характеристику генерал-губернатор наверняка заслужил образцово-показательным разгромом «Кирилло-Мефодиевского братства», в котором состоял Шевченко, после чего украинский классик оказался в роли рядового русской армии в затерявшемся в прикаспийских степях гарнизоне.

Досталось от Бибикова и евреям. Генерал-губернатор обвинял евреев в фанатизме и преднамеренной отчуждённости от христианского населения. Общероссийское законодательство, среди прочего, запрещало евреям находиться в Киеве более двух дней. Бибиков учредил здесь в 1843 г. для них два подворья, в одном из которых должен был проживать каждый приезжающий еврей при весьма стеснённых и унизительных условиях.

На месте Козьего болота

Бибикова по праву называют творцом современного Киева.

Именно он утвердил генплан, благодаря которому на месте Козьего болота и оврага с речкой-вонючкой появился Крещатик. Несколько доминирующих зданий украсили «мать городов русских». Среди них университет и институт благородных девиц, ныне известный как Октябрьский дворец, а также ботанический сад.

Именно при Бибикове в Киеве появился первый в городе мост, соединивший берега Днепра. Николаевский цепной мост не «уставал» до трагического 1941 года, а на его месте сегодня находится мост Метро.

Также при Бибикове были построены нынешние улицы Богдана Хмельницкого, Владимирская, Жилянская, Горького, Саксаганского и бульвар Шевченко, некогда носивший имя Бибикова.

Казалось бы, зачем губернскому городу были нужны такие просторные улицы? Ответ генерал-губернатор дал сам: «Чтобы не строили баррикад!» Позднее опыт Бибикова с той же целью использует барон Осман при реконструкции Парижа.

На каждый из домов, мешавших замыслам наместника, вешали так называемые «бибиковские доски» с датой требуемого сноса. «Я знал этот милый город в его дореформенном виде, с изобилием деревянных домиков, на углах которых тогда, впрочем, уже были вывешены так называвшиеся «бибиковские доски». На каждой такой доске была суровая надпись: «сломать в таком-то году», – писал в «Печерских антиках» Николай Лесков.

Сильно не хватало Бибикова во время недавних событий вокруг эвакуации украинских граждан из охваченного эпидемией Китая. И вот почему.

В 1847 году в Киеве разразилась эпидемия холеры. Мест в больницах не хватало, и Бибиков распорядился открыть временный лазарет прямо в Контрактовом доме (купеческом собрании). Самые именитые купцы вместе с городским головою Иваном Ходуновым явились к генерал-губернатору с просьбой отменить распоряжение. Олесь Бузина так пересказывает их диалог:

«Ваше высокопревосходительство приказали открыть в Контрактовом доме больницу для холерных, – начал мэр, – но вот дочери наши там танцуют в зиму, а тут холерные будут… Будьте милостивы, прикажите переменить»… Бибиков тут же призвал знаменитого киевского полицмейстера Голядкина. «Голядкин! – приказал он. – Контрактовый дом очистить, а кровати с больными разместить в домах вот этих господ!» У купцов вытянулись физиономии. «Больше ничего не скажете, господа?» – спросил генерал-губернатор. «Ничего», – отвечали те. «Так я вам скажу, – прибавил борец с холерой. – Вы, господа купцы, не киевские купцы, а киевские суки, а вы – не киевская городская голова, а киевская городская жопа!» Думается, что если бы Дмитрию Гавриловичу довелось увидеть деяния Леонида Черновецкого и Виталия Кличко, он бы не просто повторил это определение, но и приправил его такими словами, которые вымолвить могут не краснея «не только лишь все».

Рассказывать подобные исторические анекдоты про Бибикова можно бесконечно.

30 августа 1852 года Дмитрий Гаврилович был назначен на должность министра внутренних дел, которую занимал ровно три года. А 30 августа 1855 года, всего через полгода после смерти так любившего его императора Николая, «по своей просьбе» Бибиков был уволен от должности министра внутренних дел; но оставался при этом членом Государственного совета. Однако уже через неделю он вовсе оставил службу – «по болезни».

Прожив ещё пятнадцать лет, держался вдали от общественной деятельности. Умер Дмитрий Гаврилович Бибиков в Петербурге, где проживал в собственном великолепном доме и был погребен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Его библиотека из 14 000 томов была пожертвована киевскому университету св. Владимира.

«Популярности я никогда не хотел, любви от вас не имею… Позднейшее поколение вспомнит мою службу в этом крае», – говорил Дмитрий Гаврилович, покидая Киев.

«Не нарушают своим несходством единства русского народа». Как харьковский краевед стал знаменитым академиком

13 июня 1812 года в Ярославле родился будущий академик Измаил Иванович Срезневский. Впрочем, его отец, профессор Демидовского лицея Иван Евсеевич, уже знал, что малыш будет расти и учиться в Харькове и во многом продолжит его научные изыскания.

«Рязанский Ломоносов» прибыл в Харьков вместо Бонапарта

В селе Срезневе, что возле Старой Рязани (ныне – Шиловский район Рязанской области), со времён Ивана Грозного как минимум священниками были представители одной и той же семьи. Отсюда в 1782 году 12-летний сын отца Евсевия за семь десятков вёрст пешком пошёл за знаниями в Рязань. Когда в семинарии спросили фамилию поповича, он ответил: «Из Срезнева я, срезневский».

Так и появилась фамилия, которая обозначает как минимум три поколения русских профессоров.

После окончания семинарии Иван Евсеевич продолжил образование