Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

не только знаменитые профессора, но и один из первых русских русофобов Владимир Печерин. Тот самый, которому принадлежат строки: «Как сладостно отчизну ненавидеть и жадно ждать её уничтоженья».

После возвращения в Россию в возрасте двадцати шести лет Пирогов был назначен профессором теоретической и практической хирургии в Императорский Дерптский университет.

В 1841 оду он был приглашён в Петербург, где возглавил кафедру хирургии в Медико-хирургической академии. Одновременно Пирогов руководил организованной им Клиникой госпитальной хирургии. Кроме того, Пирогова назначают директором Инструментального завода, где он разрабатывает новые хирургические инструменты и налаживает их выпуск.

Пирогов занялся изучением распространённых в те времена хирургических методов. Например, именно он проводит исследования анатомии на замороженных телах и создаёт новый раздел медицины – топографическую анатомию. Результатом исследования стал атлас «Топографическая анатомия, иллюстрированная разрезами, проведёнными через замороженное тело человека в трёх направлениях», который на долгие годы стал анатомическим пособием для студентов-медиков и врачей всего мира.

В 32 года он женился на малограмотной Екатерине Березиной, которая умерла во время вторых родов от внутреннего кровотечения, оставив Николаю Ивановичу двоих сыновей. Он сам принимал роды, и для него стало большим ударом, что он ничем не смог помочь супруге. Полгода после её смерти профессор-хирург не брался за скальпель.

Пирогов несколько раз пытался жениться и спустя пять лет поисков связал себя узами брака с 25-летней баронессой Александрой фон Бисторм.

Во времена борьбы с «низкопоклонством перед Западом» изобретение эфирного наркоза приписывали Пирогову. Однако это не совсем так.

В 1846 году эфирный наркоз пытались применить американские врачи Хорос Уэллс (при удалении зуба) и Уильям Мортон (при удалении подчелюстной опухоли), однако их опыты закончились неудачей. Первыми в мире эфирный наркоз в хирургии успешно применили независимо друг от друга русские учёные Фёдор Иноземцев 7 февраля 1847 года и Николай Пирогов неделей позже.

До Иноземцева и Пирогова считалось, что надёжно привязанный пациент в обезболивании на операционном столе не нуждается. В лучшем случае перед операцией больному давали стакан водки или другого крепкого спиртного, а в Османской империи и Индии предлагали покурить опиум. Быстрота проведения операции являлась критическим фактором, чтобы больной не успел умереть от болевого шока.

Пирогов совершал сложные операции за минуты. Например, удаление камней из мочевого пузыря он производил за полторы минуты, а на самую сложную ампутацию ему требовалось не более трёх минут. Но при тяжёлых ранениях даже такое мастерство и скорость хирурга не спасали от болевого шока, который приводил к смерти раненого. До клинического использования эфира Пирогов испытал действие эфирного наркоза на себе. Ведь самым сложным было (и остаётся по сей день) не ввести раненого в наркоз, а добиться, чтобы он проснулся после него.

В 1847 году профессор Пирогов отправляется на Кавказ, на первую из четырёх войн, в которых он спасал раненых. В октябре того же года он получил чин действительного статского советника. Там, в полевых условиях он впервые применил перевязку бинтами, пропитанными крахмалом; крахмальная перевязка оказалась удобнее и прочнее, чем применявшиеся раньше лубки. На Кавказе Пирогов первым провёл около десяти тысяч операций под наркозом.

Всемирной знаменитостью Пирогов стал во время Крымской войны, взяв на себя организацию медицинской службы в осаждённом Севастополе. Ещё по дороге он вылечил учителя симферопольской гимназии Дмитрия Менделеева.

В ноябре 1854 года он пишет жене: «Приехав в Севастополь 12 ноября, следовательно, 18 дней после дела, я нашёл слишком 2000 раненых, скученных вместе, лежащих на грязных матрацах, перемешанных, и целые 10 дней почти с утра до вечера должен был оперировать таких, которым операции должно было сделать тотчас после сражения».

Пирогов так пишет об организации медицинской службы: «…не заготовили ни белья для раненых, ни транспортных средств, и когда вдруг к прежним раненым прихлынуло 6000 новых, то не знали, что и начать. За кого же считают солдата? Кто будет хорошо драться, когда он убеждён, что раненого его бросят как собаку».

В письме к профессору Зейдлицу Пирогов сообщает: «Вся окрестность редута была наполнена телами убитых. У нас было 400 убитых и 1800 раненых. Вся эта масса раненых ещё в ту же ночь и на другой день была размещена в различных амбулансах в городе. И мы работали два дня, пока удалось почти всем доставить необходимую помощь; но даже теперь, шесть дней после сражения, мы находим раненых, которым ещё не успели подать существенную хирургическую помощь».

В Севастополе он впервые применяет медицинскую сортировку раненых на перевязочных пунктах, организовывает их транспортировку и эвакуацию в тыловые госпитали Херсона и Екатеринослава. Там же Пироговым впервые были применены гипсовые повязки взамен крахмальных. Николай Иванович так организовал работу врачебных бригад, что они могли проводить на трёх столах 100 ампутаций за 7 часов. «Триста ампутаций, не считая других значительных операций, сделано нами в течение первых дней бомбардирования», – вспоминал Пирогов.

В ходе крымской войны Пирогов одним из первых применил для наркоза вместо эфира хлороформ.

Во время обороны Севастополя Николай Иванович впервые организовал работу медсестёр в полевых условиях и госпиталях. Первыми помощь раненым стали оказывать местные женщины. Имена медсестёр Даши Севастопольской и Прасковьи Графовой знала вся Россия. Целую группу медсестёр из Крестовоздвижен-ской общины прислала в Крым великая княгиня Елена Павловна. Однако за пределами России об этом подвиге вспоминают редко и чтят британскую энтузиастку Флоренс Найтингейл, которая создала нечто подобное по ту сторону линии фронта.

Одна из медсестёр вспоминала: «Солдаты прямо считают Пирогова способным творить чудеса. Однажды на перевязочный пункт несли на носилках солдата без головы; доктор стоял в дверях, махал руками и кричал солдатам: «Куда несёте? Ведь видите, что он без головы». «Ничего, ваше благородие, – отвечали солдаты, – голову несут за нами; господин Пирогов как-нибудь привяжет, авось ещё пригодится наш брат-солдат».

После войны карьера Пирогова круто меняется. Он остаётся на юге – сперва оказавшись в Одессе, а затем в Киеве на должности попечителя учебного округа, т. е. высшего чиновника в системе образования нескольких губерний.

Распространено мнение, что это была чуть ли не почётная ссылка, вызванная тем, что Александр II был недоволен критическим докладом Пирогова о положении дел ни то в военной медицине, ни то в армии вообще (версии расходятся). Однако новым назначениям Пирогова есть и иное объяснение.

Опыт Крымской войны убедил Пирогова, как и всё русское общество вплоть до нового императора Александра в необходимости фундаментальных реформ. Причём великий хирург полагал, что начинать нужно с самых основ – с глубокой реформы содержания образования. Свои идеи он изложил в программной статье «Вопросы жизни», которую напечатал сперва