Феодал. Том 8 - Илья Рэд

— Некромантская ересь, — уверенно произнëс один из разведчиков.

— Продолжайте поиски, — велел Олзос.

— Есть!

Носилки унесли обратно к вивернам, а я предложил экспедиционному корпусу помощь в виде глипт, но ротмистр остался твёрд в своём намерении не пользоваться одолжениями аристократии. Вежливо отказал.

— Как? Но я думал, что-то был обман… — стушевался Лоретти, падая на колени от избытка чувств.

— Уберите этого идиота сейчас же, у меня от него голова разболелась! — потребовал ротмистр, и я жестом приказал гридням утащить бунтовщика-канцлера.

Сложно формулировать мысли в слова, когда твой когнитивный аппарат замедлен на 70%. На примере с Пелагеей я научился действовать «Градиентом» намного изысканней и узнал, как снижать нейронную активность без последствий в виде обмороков, ступора и непроизвольной дефекации. У Лоретти изначально не было и шанса что-то вякнуть лишнее.

То же самое я сейчас вытворял и с ротмистром, но не выходил за 15% из опасений проколоться. Слишком тупым его делать не следует, но затуманить мозг или не дать зафиксировать какие-то детали — это святое. Когда он вернётся, то мало что вспомнит полезного, кроме общего эмоционального фона.

— Вы уже всё? — изобразил я разочарование, когда Цыденов спустя час «инспекции» по городу отказался зайти на совместную трапезу.

— Работа, ваше благородие, уходим, — скомандовал он своим людям, и те, лязгнув цепями, подняли в воздух тяжёлые ковши

Виверны аккуратно, чтобы не рассыпать содержимое, полетели в сторону Ростова.

Вот так мы и остались каждый при своём. Гордый ротмистр ни в какую не желал уступать и снимать давление (будем честны, всё снять он не властен, но этого и не требовалось), а я прикрылся герцогом Черноморским. И то, и то для императора обоюдно важно, однако потерять Демьяна означало ввергнуть Таврическое княжество в новый виток войн.

«Ничего, сыщем на тебя управу».

Я похвастался жене грамотой, когда остались наедине, и прижал её к себе.

— Надо разослать гонцов на новые земли, — оторвавшись от поцелуя, тяжело дыша предложила Марина.

— Успеем, — я взял её на руки и понёс к кровати. — Они ещё пожалеют, как смотрели на тебя, — поставив её перед собой, я взялся расстёгивать пуговицы белой косоворотки, обнажая красивое женское тело, но внутри резко накатило злостью, раздался рвущийся звук и пуговицы полетели на пол. — Вся эта надменная дворянская шваль недостойна и мизинца твоего, прости, — поцеловав её в шею, я перешёл вверх к щеке, Марина шумно выдохнула, — прости, что приходится терпеть неудобства. Скоро я заставлю этих змей шипеть тебе «Ваше Сиятельство».

— Это не важно, — она взяла моё лицо в свои холодные ладони и осмотрела. — Я тобой уже горжусь, иди ко мне.

Накопившееся за ночь и день напряжение ушло. Опасность отхлынула, но растворятся в неге и удовольствиях сейчас было неразумно. Мы оделись и договорились подробней всё обсудить вечером перед сном.

На выходе из терема Марина из женственной и приятной баронессы преобразилась на глазах в степенную тигрицу, готовую покарать за ослушание. Прислуга одновременно любила её и боялась, потому как своевольничать Черноярская никому не дозволяла, но и напрасной жестокости за ней не водилось. Всё по существу.

В данный момент требовалось навести порядок в городе. Остановленная стройка, торговля, обучение, а также столпившаяся снаружи очередь из ежедневных гостей Таленбурга требовали внимания. Как моего, так и хозяйки.

Анжей организовал из глипт и кадетов-земельников уборочную команду. Разбросанные ядра и уничтоженная земля в округе сами себя не приберут. Подростки вспахивали её заклинаниями прямо на ходу и засеивали луговыми травами и клевером.

Из Ростова в полдень приехал купленный на сутки фитомант и всё это добро облагородил растительной магией. Через полторы недели со стен опять радовала глаз сплошная зелень.

Со слов гридней, разведчики выловили изо рва двадцать мертвяков. Щукин очистил дно от оставшихся конечностей и обновил всю воду, чтобы не допустить распространения болезней.

Я «Градиентом» ускорял всем работу мозга на 5–15% и принял вал желающих вступить на службу или поселиться в феоде. Помимо этого, мы, действительно, разослали с беглой проверкой новых владений двадцать гонцов, дабы они объявили всем о смене хозяина, а также на глаз оценили численность крестьян, состояние их хозяйств и в целом положение дел на второй половине феода. Чуть позже я почту новых подданных личным визитом, но какую-то срочную помощь следовало оказать сразу.

— Передай своим, что можно начинать, — коротко сказал я Склодскому вечером, когда наткнулся на него возле терема.

— Удачней момента не придумаешь, — растянулся в хищной улыбке антилекарь и пожелал мне добрых снов.

Вторая ночь после нападения некроманта на Таленбург, Черкассы, окраина, разрушенный временем польский костёл, 3:20 утра.

Никто доподлинно не знал, сколько членов семьи Склодских выжило после неудачного восстания против Великого князя Ладожского Савватия Головина. Герцогское семейство кануло в Лету, но его осколки чудесным образом выжили. Не все. Два десятилетия назад император театрально помиловал сорок членов рода из шестидесяти семи, но это была игра на публику. Желание показаться более милосердным, чем он есть.

В течение последующих пяти лет осталось всего двенадцать человек. Тех, что смогли избежать истребления от подосланных убийц кровавого Саввы. Тех, кто изменился до неузнаваемости, перестроился под новую реальность и стал в общественном поле невидимкой.

У них было много личностей и документов, уйма движимой и недвижимой собственности в Российской империи и за рубежом, управляемой через подставных лиц. Огромные суммы скопленных за два десятилетия богатств покоились на счетах банков и в родовых секретных хранилищах. Но больше всего у Склодских было жгучего желания отомстить. Этой валютой они могли покрыть весь океан.

Наш безымянный убийца «А»-ранга давно наблюдал за подозрительным объектом на окраине Черкасс. Когда-то тут был старый город и била ключом жизнь, но сейчас остались одни развалины и обветшалые фундаменты. По бумагам пять лет назад эти земли взял в аренду представитель Тевтонского ордена. Жителям обещали новый район, но что-то не задалось, начавшаяся стройка парочки домов застыла через полгода, а воз и ныне там.

Несмотря на это, с окраины ревностно отгоняли бродяг и беспризорников, не давая им селиться в лачугах и сколачивать банды. Их избивали, зачастую до смерти и выбрасывали в Днепр. Место приобрело дурную славу, но городской глава ничего не предпринимал — по закону не прикопаешься, а убийства ещё доказать надо.

Безликий Склодский сумел пробраться внутрь мимо слабенького патруля и притаился в полуразвалившемся домике в пятидесяти метрах южнее костёла. Именно там, в подвале-леднике, была его цель. Снаружи дежурило посменно трое