Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Я так стараюсь быть нормальной, чтобы контролировать свой разум, но люди вокруг меня все лгут! Они провоцируют меня, пока я не теряю себя. В такие моменты, как этот, я хотела бы, чтобы у меня не было совести. Я хотела бы быть психом, чтобы оправдывать свои действия, но я знаю, что я не псих, потому что я всё ещё способна думать о причинении вреда другим, но никогда не делаю этого.

И в тот день, когда я пересеку эту черту, я пойму, что наконец стала тем монстром, которым всегда себя считала.

Урок 21.

Урок 21.

Урок 21.

Шантаж — это оружие тех, кто выжил в аду и научился защищаться самыми грязными методами.

Стефания перестала смеяться, когда увидела, что я никак не реагирую на её слова. Если бы мои глаза могли убивать, она уже истекала бы кровью. Я продолжала смотреть на неё, представляя, как мои руки сжимаются на её горле, перекрывая кислород. Я почувствовала бы эйфорию, наконец избавившись от демона, что прячется внутри меня. Разве это не неизбежно — однажды я развалюсь на куски, и никто не сможет собрать меня заново? Так зачем же я всё ещё борюсь с самой собой? Почему я не могу просто отпустить себя?

— Отвали, Саш! Я буду кричать и не замолчу, пока родители не придут.

Её голос слегка дрожал, и я не знаю почему, но эта лёгкая дрожь удовлетворяла меня, как ничто другое.

Я шагнула к ней, даже не думая о своих намерениях, но голос отца остановил меня. Он толкнул дверь гаража, и она распахнулась настежь. Он смотрел на нас обеих, в его глазах застыло замешательство.

— Девочки, что здесь происходит?

Стефания бросилась к нему, как маленький ребёнок, вцепившись в его плечи. Она прижималась к нему так, будто видела его в последний раз. Это заставило меня рассмеяться, потому что я слишком хорошо знала, что она чувствовала в этот момент. Сильный, всепоглощающий страх передо мной.

— Господи, папа! Саша ведёт себя как маньячка! Она мне угрожала! Я не знаю, что с ней не так. Мне очень страшно. Сделай что-нибудь!

Я ждала, что она расскажет ему, как Даниил Викторович подвозил меня, но, к удивлению, она прикусила язык. Интересно, почему. Может, она действительно боится меня или приберегает эту информацию, чтобы использовать позже? Возможно, она хочет применить это против меня. Если она расскажет о Данииле, мы оба пропали. Ему не нужно рисковать своей карьерой и репутацией из-за меня.

Но он бы рискнул всем ради Алисы?

Я отбросила эти мысли, глядя, как папа гладит Стефанию по голове, успокаивая её. Он верил ей, даже не слушая меня. Я видела это в его глазах. Обвинение, готовое прорваться сквозь тонкую маску спокойствия, которую он напялил на себя.

— Стеша, поднимись в свою комнату. Мне нужно поговорить с Александрой.

Александрой? Как официально. Значит, он будет меня ругать.

Сестра бросила на меня резкий взгляд, прежде чем исчезнуть из виду. Папа с силой захлопнул дверь гаража, и этот звук заставил меня вздрогнуть.

— Ты не войдёшь в мой дом, пока будешь вести себя как она. Ты не войдёшь в мою семью, пока будешь пытаться её разрушить. Ты пытаешься напугать свою младшую сестру, хотя она никогда не причиняла тебе вреда. Ты уже взрослый человек, Саша, и я предупреждаю тебя: я вышвырну тебя из этого дома, если ты продолжишь быть угрозой для Стеши и Светы. Я не позволю. Так что слушай меня внимательно. Глотай свои таблетки и ходи к врачам. Наступит день, когда ты поймёшь, что всё это я делаю только ради твоего же блага. Я люблю тебя. Очень сильно. И мне не хочется видеть, как ты превращаешься в неё.

Меня это ранило. Он стоял передо мной, не моргнув глазом, в то время как я истекала кровью от старых ран. Я сказала ему то, что должно было напугать и его тоже.

— Я знаю, что она на свободе.

— …О чём ты говоришь?

Его бледное лицо говорило само за себя: он знает, о ком или о чём я говорю. Мой отец — трус, и есть только одна женщина, чьё имя заставляет его бледнеть как призрак. Моя мама была любящей, чрезмерно любящей женой, очень собственнической. Он был центром её вселенной. Она потеряла всё: чувства, разум, захваченность им. Ей было плевать на всё остальное. И однажды он ушёл. Не захотел иметь с ней ничего общего. Она подписала бумаги о разводе, не зная, что они значат, а мой отец стал свободным. Она доверяла ему так слепо.

— Твоя бывшая жена. Женщина, которая сделала меня такой. Женщина, которая пыталась убить меня, пока ты был занят, строя свою новую жизнь с другой семьёй. Должно быть, тебе трудно её вспомнить, да? Но, конечно, ты знаешь, что она сбежала, и даже не сказал мне.

— Я не хотел тебя тревожить. Я знаю, тебе трудно говорить о ней. Но я получил звонок всего несколько минут назад — она вернулась в клинику. Сама. Попросила забрать её обратно. Она хочет лечиться. Её поместили в отдельную палату под строгим наблюдением.

Я замолчала. Я только что видела её, и она чуть не убила меня. Но потом она вернулась туда, откуда пришла? Даниил сказал правду? Или я всё это выдумала? Какого чёрта со мной происходит?

— Саша, тебе нужно принять лекарства. Ты знаешь, что эти таблетки тебе помогают. Если ты их не принимаешь, ты знаешь, какие могут быть последствия. Позаботься о себе. Хорошо?

Папа посмотрел на меня с тревогой, будто я собиралась напасть на него.

— Но... Я...

Как я могу объяснить ему, что я видела её? Он не поверит мне. В конце концов, я сама себе не верила сейчас.

— Хорошо… Я приму таблетки. Прости за сегодняшнее, пап.

С этими словами я вышла из гаража и увидела, что Стефания стоит прямо за дверью. Я не удивилась, что она подслушивала.

Я посмотрела на неё с вызовом, и она ответила мне тем же взглядом. Я почувствовала себя преданной, непонятой, забытой и игнорируемой собственными родителями. Она отступила и убежала в свою комнату. Я проследовала за ней, пока не дошла до своей спальни.

Я посмотрелась в зеркало. Моё отражение выглядело безжизненным. Мои глаза были полны слёз, чёрная тушь размазалась от ресниц до губ. Я выглядела точно