Жена злодея - Виктория Рогозина

Советник склонился в поклоне, и царь снова откинулся на свой трон, продолжая смотреть на танцовщицу, которая всё больше увлекала его в свои ритмы, словно заманивая в неведомые ему дали.

Пир в царских покоях продолжался, и радости не было конца. Вино лилось рекой, наполняя кубки неутомимых гостей, столы ломились от яств: жареные лебеди, сочные окорока, пироги с медом и ягодами — всего было в избытке. Царь Гвидон с улыбкой поглядывал на своих гостей, слушая веселые песни и тосты, которые разносились по залу. Стены великого терема, украшенные расписными узорами, отливали золотом в свете множества факелов и свечей.

Музыканты играли всё громче, ударяя в барабаны и водя пальцами по струнам гуслей, подхватывая общую атмосферу беззаботного веселья. Звон смеха и стук кубков сливались в единый мелодичный гул, а танцы становились всё более безудержными. Гвидон, не спеша, потягивал вино из кубка, наслаждаясь каждым мгновением. Он казался совершенно погружённым в этот мир праздника и довольства, где ничто не могло потревожить его покой.

Танцовщицы, как бабочки, порхали по залу, лаская взоры гостей. Их движения плавно перетекали из одного в другое, создавая бесконечный хоровод красоты и грации. Восточная Жар-птица снова оказалась в центре внимания Гвидона. Её движения всё так же были полны тайны и неведомой силы, и каждый раз, когда она приближалась к царю, его сердце начинало биться быстрее.

— В жизни моей, — думал Гвидон, поглядывая на танцовщицу. — Нет ни бед, ни войн, ни страха. Остров Буян — это мой рай, и здесь мне ничто не угрожает.

И всё же, где-то глубоко внутри, мелькала тень беспокойства, напоминая о недавних новостях. Но царь отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, вновь погружаясь в радости пира.

Глава 26. Антарес

Глава 26. Антарес

Река, что по камням течёт, звук свой особый имеет:

так и человек, что испытан в беде, мудрость свою обретает.

Мне не спалось. Я бросила взгляд на Берендея, который даже во сне выглядел собранным и готовым противостоять врагам. Но вот на душе было тревожно.

Я металась в своей постели, не находя покоя. Темная ночь окутала острог, и лишь мерцающие огоньки факелов на башнях напоминали о том, что здесь царил порядок и была поставлена охрана. Бросив взгляд на спящего рядом Берендея, я удивилась его спокойствию. Даже во сне он выглядел как воин, всегда готовый сразиться с врагом. Но что-то не давало мне покоя.

Неведомая тревога завладела моими мыслями, будто темное облако наползало на мое сознание. Острог казался безопасным, но внутри меня росло ощущение, что беда совсем близко. Часовые сменились, а я, глядя в темное окно, задумалась о прошлом. Как же часто моя жизнь обрывалась из-за Кощея или Луки! Теперь я оказалась в этом остроге, защищенном стенами и смелыми женщинами, но страх перед тем, что история может повториться, не отпускал меня.

Лука... Он теперь казался мне другим человеком. Вряд ли это был тот же человек, который когда-то помог уничтожить меня. Я не понимала, кто он теперь для меня: враг или союзник? Почему он решил жениться на мне? Что за странная игра развернулась вокруг моей жизни? Но меня успокаивало лишь то, что враг находился под моим контролем — так близко, что я могла его видеть и чувствовать.

Я прикрыла глаза, надеясь, что беспокойство рассеется, но внезапно передо мной возникло видение: темное войско Кощея Бессмертного приближалось к острогу. Его ряды чернели, словно тени, подступавшие к стенам. Видение было настолько явным, что, когда оно исчезло, я тут же вскочила на ноги, осознавая, что время на исходе.

Не теряя ни секунды, я бросилась к Настасье. Нужно было будить её и всех остальных. Войско Кощея было близко — мы должны быть готовы встретить врага.

Острог ожил словно единое живое существо. Словно пробудившийся от глубокого сна, он мгновенно наполнился жизнью и движением. Женщины, только что спавшие или занятые обычными делами, теперь бегали слаженно и организованно, как будто каждый знал своё место и задачу. Огонь тревоги и решимости горел в их глазах.

На кухнях начали кипятить воду, готовя горячие котлы для защиты стен. Молодые девы, под чутким руководством старших, собирали стрелы и копья, натягивали тетивы луков, проверяли крепость щитов и точили лезвия мечей. У катапульт собрались мастерицы, знающие свое дело: натягивали канаты, готовили тяжёлые камни и огненные ядра, которые могли бы обрушить гнев на войско врага.

Зажигали факелы, освещая тёмные закоулки, крепили их вдоль стен, чтобы видеть все приближающееся, не упустить ни одной тени. Густой дым от факелов поднимался в холодный ночной воздух, оставляя едкий запах смолы.

Настасья, во главе всех, ходила вдоль стены, проверяя готовность каждой группы. Её строгий взгляд был спокоен и сосредоточен — она знала, что каждая секунда на счету, но не поддавалась панике. Каждое её слово — приказ, каждое движение — уверенность в том, что Батайский острог выстоит.

Я, наблюдая за этой лихорадочной подготовкой, ощущала, как напряжение росло, как тьма за стенами острога будто сгущалась с каждым мгновением. Войско Кощея уже приближалось, и это был не просто враг — это была темная, непреклонная сила, что жаждала разрушения.

Когда мы увидели приближающееся войско Кощея, тьма словно сгустилась вокруг острога, заполняя ночное небо предвестником надвигающегося ужаса. Но женщины острога были готовы. Каждая стояла на своём месте — сосредоточенные и решительные, они встретили врага не с отчаянием, а с твердым пониманием необходимости защиты своего дома.

Берендей стоял рядом с Настасьей, его меч был наготове, и он, как всегда, выглядел собранным и решительным. Этот князь, закаленный в боях, не раз встречался с врагом лицом к лицу, и сегодня был готов снова вступить в бой, плечом к плечу с женщинами Батайского княжества. Рать Эрнейла, присланная Лукой, также была готова к сражению, держа оружие наготове и прячась в тени, чтобы нанести неожиданный удар.

Я смотрела на темное войско Кощея, надвигающееся на нас лавиной, и ощущала, как вся моя жизнь прошла перед глазами. Однако страха не было. Ни капли. Я жила хорошо, и если этот бой станет последним, то я приму его с достоинством. В моем разуме крутилась одна мысль — затянуть сражение, измотать противника и дать острогу шанс на победу. Это была моя роль в этой битве.

Я мысленно обратилась к богам — Сварогу, к которому мы взывали в молитвах о защите, и Маре, олицетворяющей силы смерти и возрождения. Я