Фабрика смерти - Ота Краус

На первый взгляд здания крематориев походили на обычные пекарни. Это были приземистые здания, построенные в типично немецком стиле, с высокой крышей и окнами, закрытыми решетками. Двор, окруженный забором из колючей проволоки, по которой пропускался электрический ток, напоминал сад. Дорожки посыпались песком, а на газонах росли цветы. Газовые камеры, расположенные под землей и выступавшие на поверхность на какие-нибудь 50 сантиметров, также маскировались газоном. Человек, впервые попавший во двор крематория, не мог и подумать, что он находится в таком страшном месте.　

Крематории I и II находились около самого лагеря и были видны со всех сторон. Крематории III и IV нацисты укрыли в небольшом леске, так что высокие сосны и березы скрывали от людских глаз трагедию сотен тысяч и миллионов людей.　

Вокруг крематориев лежали штабеля дров, необходимых для сжигания трупов. В крематориях I и II имелись две подземные камеры. Первая, большая, служила раздевалкой, а иногда покойницкой, во второй заключенных отравляли газом. Раздевалка была выбелена. В центре ее на расстоянии четырех метров друг от друга стояли бетонные колонны. По стенам и вокруг колонн расставлялись лавки, а над ними укреплялись вешалки с номерами. Вдоль одной стены были установлены водопроводные краны.　

Надписи на нескольких языках гласили:　

Соблюдайте тишину!

Соблюдайте порядок и чистоту!

Над стрелками, указывающими на двери, имелись надписи:　

Дезинфекция!

Душевая!

Газовая камера, несколько меньшая по размерам, чем раздевалка, напоминала душевую. В потолке имелись душевые воронки, из которых, однако, никогда не текла вода. Между бетонными колоннами были укреплены две железные трубы, оплетенные железной проволокой. Эти трубы через крышу выходили на поверхность земли во дворе и там заканчивались герметически закрывающимися клапанами, через которые эсэсовцы засыпали циклон.　

Каждая газовая камера крематориев I и II могла пропустить одновременно до 2 тысяч человек. В газовые камеры вели двустворчатые двери, за ними имелся лифт, поднимавший трупы в печи крематория.　

Печи для сжигания трупов находились на первом этаже здания. Там выстроили 15 трехступенчатых печей. Через первую ступень вдувался воздух, в средней ступени была собственно топка, в верхней, третьей, устанавливались кирпичные решетки, на которые одновременно укладывали по два-три трупа. Печи закрывались тяжелыми чугунными дверцами.　

В первом этаже также находилась прозекторская, где врачи, сами заключенные, производили различные опыты. Рядом с прозекторской был расположен зал для казней. Гладкий бетонный пол в этом помещении имел наклон к центру, где проходил канал, в который стекала кровь казненных. Заднюю стену этого помещения окрашивали в черный цвет. Двери, скрытые в стенах, вели к лифту, поднимавшему трупы казненных в печи.　

В крематории имелись машинное отделение, электромоторы, вентиляторы, печь для сжигания тряпья, умывальная, комнаты эсэсовцев, помещение, где переплавлялись золотые зубы, вырванные у мертвых, и так далее. В газовые камеры заключенные спускались по лестнице. Для лучшей транспортировки старых, больных, полумертвых и мертвых заключенных имелся специальный бетонный спуск, по которому тела жертв скатывались прямо в газовые камеры.　

Крематории III и IV были несколько меньше. В них имелось по три газовых камеры, каждая из которых была рассчитана на 2 тысячи человек, и восемь печей.　

Во всех четырех крематориях всего было 8 газовых камер и 46 печей. Одновременно газовые камеры могли пропускать до 8 тысяч человек. Каждая из печей сжигала 3 трупа за 20 минут. Сжигалось столько трупов, что огонь поднимался над трубами. Они раскалялись и трескались, так что пришлось стянуть их железными обручами.　

Когда трупов было слишком много и печей не хватало, то мертвых сжигали во дворе на дровах.

ПРЯМО ИЗ ПОЕЗДОВ В ГАЗОВЫЕ КАМЕРЫ

Со всех концов Европы из стран, оккупированных немцами, в Биркенау привозили людей, которым суждено было умереть в газовых камерах.

Обычно уже за несколько дней до прибытия эшелона распространялся слух: ожидается французский, голландский, чешский или какой-нибудь другой эшелон.　

Распоряжение об уничтожении того или иного эшелона давалось Главным управлением имперской безопасности (RSHA), подчинявшимся непосредственно Гиммлеру. Деятельностью этого управления руководили Кальтенбруннер, Эйхман, Поль.　

О прибытии каждого эшелона сообщалось капо особой команды, который отдавал распоряжение готовить крематорий к приему новых жертв.　

До июня 1944 года эшелоны прибывали прямо в Освенцим I. Как только эшелон, состоявший обычно из 50–80 теплушек, подходил к платформе, его окружали эсэсовцы с собаками. Заключенные из команды Канада открывали вагоны и выгоняли из них новые жертвы.　

Команда Канада должна была следить за тем, чтобы как можно скорее выгружался весь багаж новых заключенных, чтобы у них были отобраны все вещи. Вновь прибывшим говорили, что вещи им вернут в лагере. Заключенным из команды Канада под страхом смерти запрещалось разговаривать с новыми заключенными. Зачастую случалось, что среди вновь прибывших бывали и родственники заключенных из отряда Канада, например мать заключенного, работавшего в этом отряде. Однако сын не мог ничем помочь ей и вынужден был участвовать в погребении своей же матери.　

Случалось, что приезжавшие (это касалось особенно польских эшелонов) знали, что их ждет, и спрашивали: «Нас повезут в печи?»　

Мужчин отделяли от женщин и детей. Врач-эсэсовец и эсэсовский офицер принимались сортировать новых узников. Бегло осмотрев каждого, они пальцами указывали — направо или налево, то есть — на жизнь или на смерть.　

Детей посылали на смерть, и женщины, не хотевшие разлучаться, шли вместе с ними. Из бездетных матерей выбирали молодых и здоровых женщин в возрасте от 16 до 30 лет, остальных посылали в газовые камеры. Мужчин, признанных работоспособными, бывало обычно 15–20 процентов. Людей, отобранных для отправки в газовые камеры, погружали в автомашины и говорили им, что их везут в трудовые лагеря.　

Новые узники, признанные работоспособными, должны были идти в лагерь пешком. Если кто-нибудь из них не был в состоянии идти пешком, то его сажали в автомашину, а это означало, что его прямо на этой же машине отправят в газовую камеру. Мы никогда не забудем длинные вереницы грузовиков, полных людей. Ни словом, ни жестом мы не могли этим несчастным людям дать понять, что их ожидает.　

Верхом цинизма и бесчеловечности было то, что во время приемки каждого нового эшелона и сортировки всегда стояла машина, которая должна была представлять санитарную службу Красного Креста. Она отъезжала вслед за последним грузовиком, полным новых жертв, как бы заключая похоронную процессию. Машина везла не лекарства и не больных, а банки с кристаллами смертельного яда — газа циклон Б, предназначенного для газовых камер.　

Часто нам случалось быть свидетелями страшных сцен. Так, однажды старый заключенный крикнул новым жертвам: «Дайте