Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Она посмотрела на часы в телефоне и нахмурилась. — К первой паре мы успеем, если вызову такси сейчас. После пар возвращаемся, берём её и идём к Гущину. Вместе. Одного я тебя туда не пущу, ты ему что-нибудь продашь.

— Я продаю только за деньги.

— Именно этого я и боюсь.

Я сгонял в подсобку и надел куртку. В рюкзак положил ноут.

— Зинаида Петровна, — сказал я, когда мы с Лерой вышли в зал.

— М-м.

— Мы на занятия. Стажёр Шваб… Афина, да, её зовут Афина или просто Фина… короче, она останется здесь. — Я кивнул на Швабру. — Кормите её… ну, что сами едите. Кофе с сахаром. Если что, она всегда готова помочь.

Тётя Зина поверх очков оглядела худую фигуру в толстовке до колен.

— Чем она поможет?

— Она сильнее, чем выглядит.

— Все они сильнее, чем выглядят, пока замуж не выйдут, — сказала тётя Зина и вернулась к сканворду.

Я подошёл к стажёру. Фина смотрела на меня внимательно, с тряпкой в опущенной руке.

— Остаёшься с ней. Слушаешься её, как меня, — чётко и раздельно произнёс я. — Полы, витрины, коробки и тэ дэ. На улицу не выходишь. Никого не трогаешь, если оно первое не тронуло тётю Зину или Котю. Поняла?

Кивок.

— Обернусь после обеда. Обещаю.

Снова кивок. Потом она осторожно, двумя пальцами, поправила мне воротник куртки, за которым сидел значок с Ильичом, и снова взялась за витрину.

Боссу-нову начала мурлыкать с того же места.

Лера уже стояла у двери, вызывала такси и, как всегда, посматривала в верхние углы. Я догнал её.

— Кстати, Денис, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Что?

Она не повернулась. Говорила негромко, глядя на экран телефона, как будто зачитывала адрес таксисту.

— Если Гущин ведёт весь учёт по этому району, то исчезновение твоего Влада тоже прошло через его руки. Не бывает так, чтобы кассир пропал с концами, а участковый не закрыл это дело какой-нибудь отпиской. «Выехал к родственникам». «Сменил место жительства». Что-то он написал. — Она наконец посмотрела на меня. — Он может знать, как именно Влад уволился.

Я сглотнул. Клочок бумаги со словом «ходи» торчал из бетона в двадцати метрах отсюда, за инвентарной, и почерк на нём был угловатый, с нажимом.

Тётя Зина на нашими спинами послюнявила палец и перевернула страницу.

Такси оказалось серой «Грантой» с треснувшим бампером и ёлочкой-вонючкой на зеркале. Водитель кивнул нам, не отрываясь от радио, где бодрый голос обещал пробки на Волгоградке, и мы поехали.

Я устроился на заднем сиденье, вытянул ноги, насколько позволяла спинка переднего кресла, и почувствовал редкое, почти забытое умиротворение.

— Ты сейчас улыбаешься, — сказала Лера, не поворачивая головы. Она сидела рядом и, как всегда, коротко глянула в верхние углы салона, прежде чем расслабиться. — У тебя лицо человека, который выиграл в лотерею.

— Я выиграл тебе восемьсот шестьдесят рублей, как минимум. Это восемь пачек «Дошика» или сорок пакетов-маек по оптовой цене. — Я похлопал по сиденью. — В прошлый раз ты меня заставила ехать в машине, где подсветка была цвета клубного туалета, а водитель называл меня «уважаемый». Мне было неловко всю дорогу.

— Тебе было неловко, потому что для тебя было важно, входит ли вода в стоимость поездки.

— Это законный вопрос. И в этот раз, кстати, воды нет вообще. — Я осмотрел карман на спинке кресла впереди: там лежала мятая карта Подмосковья и одна перчатка. — Но ладно. Не всё в жизни бонус.

Лера закатила глаза так выразительно, что я почти услышал, как они щёлкнули.

— Две бутылочки… Ты их вынес, как трофей с охоты. Сунул в карман пиджака, который я тебе лично выбирала. Он потом висел на тебе, будто в нём носили кирпичи.

— И где мы потом эту воду выпили?

Пауза.

— В Клубе, — сказала она с неохотой.

— В Клубе. Где в меню коктейль стоит год памяти, а вода из-под крана, я подозреваю, вообще не вода. А просто что-то мокрое и похожее на неё, — Я развёл руками, насколько позволял салон. — Горло было как наждачка, и что нам спасло связки? Правильно. Моя, как ты говоришь, жадность.

— Домовитость, — поправила Лера и фыркнула. Возразить ей было особо нечем, и она это знала. Только достала телефон, прикрыла им лицо и принялась что-то печатать,

Не хочет, чтобы я увидел, как уголок её рта пополз вверх?

Водитель прибавил громкости радио. Мы проехали мимо гаражей, за которыми где-то дымила труба ТЭЦ, и мимо забора с колючкой. Я на него старался не смотреть.

Несколько минут ехали молча. Потом я не выдержал.

— Слушай. Насчёт стены.

Лера убрала телефон.

— Той, что за инвентарной?

— Угу, — Я понизил голос, хотя водитель явно был занят только бодрым голосом из динамиков. — Есть нюанс интересный.

— И?

— Она скопированная. — Я пошевелил пальцами, подбирая слова. — Краска, сколы, трещины, всё такое же, как рядом с дверью инвентарной. Не просто похоже, а один в один. Пятно в виде запятой, трещина от него вправо вниз, скол у самого пола размером с пятак. Я туда-сюда глазами водил минут пять, думал, глючу после кваса.

— Не глючил?

— Нет. Магазин просто взял кусок стены и вставил его на место двери. Ctrl+C, Ctrl+V. Как макет, который дизайнер сдаёт в три ночи и надеется, что заказчик смотрит только на заголовок.

Лера медленно повернула кольцо на большом пальце. Мысль пошла работать.

— Такое ощущение, что там как будто до сих пор что-то работает. — Я потёр ладонь о джинсы. — Ну или бетон у нас такой, свежий. Хотя, я думаю, дом семьдесят какого-то года.

Лера смотрела в окно. Мимо проплыл трамвай, набитый так, что лица прижимались к стеклу. Она нахмурилась.

— Слушай, — сказала она наконец. — А если Магазин её не стёр?

— В смысле?

— Ты сам сказал: скопировал и вставил. Это как в фотошопе, заплатка поверх. — Она обернулась ко мне. — Что, если он комнату не уничтожил, а архивировал? Как zip-папку. Сжал, чтобы места не занимала, и убрал с глаз.

Я открыл рот и закрыл.

— И то тепло, которое ты чувствуешь, — продолжала она тихо, — это оно и есть. Всё, что там было. В сжатом виде. Законы термодинамики, типа