Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я стоял с прижатой к стене ладонью, чувствовал этот пульс и думал, что у меня дедовские часы на другой руке тикают примерно в том же ритме.

Котя наконец опустил голову и посмотрел прямо на меня.

Ладонь я от стены убрал сам. Загадка пропавшей двери никуда не делась, но дедовские часы на другой руке показывали без пяти восемь, а в восемь ноль-ноль на точку заступает тётя Зина. Вопрос с дверью отправился на ту полку, где у меня лежала просрочка: не пропадёт, но и вечно там валяться не сможет.

— Пошли, — сказал я Швабре. — У нас смена сдаётся. Стену ты уже поцарапала, хватит с неё на сегодня.

На этот раз она пошла. Оглянулась дважды, но пошла.

В зале я первым делом развернул бейджик у неё на жилетке чистой стороной наружу. Маркерное «ШВАБРА. Стажёр» мне сейчас не нужно ни в одном разговоре.

Черные шишки прикрыл ей волосами. Благо шевелюра у стажера была достаточно густая. В будущем надо будет ей кепку или шапку докупить.

Также набрал сообщение Лере. Неловко беспокоить её так рано, но она сама говорила вызывать её по любым вопросам. Так что пусть держит слово. Её совет мне сейчас очень пригодиться, и пусть на Швабру посмотрит.

Котя проследовал к миске и всем видом показал, что вопросы мироздания подождут, а корм нет.

Тётя Зина вошла в восемь ноль две, шаркая мокасинами и стряхивая с зонтика последние капли. Поставила сумку на прилавок, вздохнула своё «осподи-и-и», заправила ручку за ухо и только потом подняла глаза.

Швабра стояла посреди зала в моей серой толстовке до колен, с мокрыми колтунами на голове и смотрела на неё так, как смотрят на поезд, который непонятно куда едет.

Тётя Зина осмотрела её сверху вниз. Колтуны, толстовку, босые ступни в старых кроссовках. Потом перевела взгляд на меня и покачала головой.

— Ну наконец-то, — сказала она.

— Что «наконец-то»? — спросил я.

— Бабу привёл. Я уж думала, ты тут с котом до пенсии сидеть будешь.

— Зинаида Петровна, это не…

— Ой, да ну тя. — Она махнула рукой в воздухе, и тема моей личной жизни закрылась, как лоток на ночь. — Откуда вытащил-то? С теплотрассы?

Я открыл рот, чтобы соврать что-нибудь складное, и понял, что складнее теплотрассы у меня ничего нет.

— Примерно оттуда.

— Оно и видно. — Тётя Зина подошла к Швабре и взяла её за руку. Подержала, поморщилась. — Ледяная. Ты чего её не кормишь? Кофе давал?

— Давал. С сахаром.

— С сахаром, — передразнила она. — Мужики. Девочка синяя, как курица из морозилки, а он ей сахар. — Она обернулась к стажёру и повысила голос, как говорят с иностранцами и глухими: — Тебя как звать, милая?

Швабра посмотрела на неё и слегка наклонила голову. Компьютер завис.

— Она не говорит, — сказал я. — Пока.

Тётя Зина кивнула так, будто именно этого и ждала.

— Запугали, значит. Бывает. У меня племянница после мужа полгода только мычала. Потом ничего, разговорилась, теперь не заткнёшь. — Она достала из-под прилавка чистую тряпку, встряхнула её и вложила Швабре в руки. — На. Витрины протри, а то Дениска их только для вида трёт.

— Да я не…

— Я вижу, я не слепая.

Девушка, которая шесть часов назад держала над головой краба весом с мотоцикл, приняла эту тряпку двумя руками. Бережно, как диплом. Посмотрела на тётю Зину, потом на меня. Я кивнул. Она развернулась, подошла к холодильнику с молочкой и повела тряпкой по стеклу ровными восьмёрками.

Через полминуты она замурлыкала босса-нову. Тихо, себе под нос.

Тётя Зина постояла, поглядела и цокнула языком.

— Немая, запуганная, зато работящая. Не упусти, Дениска. Не то что эти ваши с губами.

— Какие «с губами»?

— Такие. Которые на телефоне сидят и ногти сушат. — Она раскрыла сканворд, поправила очки одним пальцем и уткнулась в клетки. — Растение семейства лилейных, четыре буквы.

— Лук, — сказал я.

— Три буквы.

— Тогда не знаю.

Так закончилось знакомство. Имени тётя Зина не спросила. Видимо, посчитала, что оно и не нужно, либо ей было просто до лампочки.

Лера приехала минут через сорок, на такси, с мокрым комками земли на подошвах ботинок. Перед дверью на секунду замерла и стрельнула глазами в верхние углы зала, я эту привычку уже знал наизусть. Потом вошла и кивнула тёте Зине.

— Доброе утро, Зинаида Петровна.

— Доброе, коли не шутишь, — не поднимая головы, ответила та. — Угощайся кофе. Только осторожно, он плюется.

Лера подошла к кофейному аппарату, оперлась локтем и посмотрела на меня с тем выражением, каким смотрят на человека, который обещал не влезать в неприятности и вышел из них с новым шрамом.

— Ну как, живой? Давай, рассказывай, только вкратце, — она начала колдовать

— Чёрную пятницу пережил, — сказал я. — Пятьдесят процентов на всё, красный дождь, небо синее. Продал часы Третьему сентября, чтобы он календарь не листал. Пустил переночевать зубастого, который хотел снять с меня шкуру. Шамхат заказала на семь сестёр. Толик пытался с ней флиртовать. Это если вкратце.

— Толик?

Из всего списка её заинтересовал только Толик. Ладно.

— Голова в банке. Ты его видела.

— Помню. — Лера потёрла переносицу. — Ты в каком порядке это рассказываешь?

— В хронологическом. По кассе могу ещё раз.

— Не надо по кассе. — Она достала стакан из аппарата, который и правда «плюнул» ей на пальцы. — Чем закончилось?

— Живой и даже почти здоровый. Заработал столько, что даже Директор в восторге. Сказал точка топ-15 по Москве. И нанял стажёра.

Лера подняла бровь.

— Стажёра?

— Вон она.

Швабра как раз вышла из-за холодильника с тряпкой и уставилась на Леру своим фирменным слегка удивленным взглядом. Лера молча глядела в ответ. Я б даже сказал дольше, чем нужно. Потом её пальцы сами собой нашли кольцо на большом пальце и крутанули его.

— Денис. У неё… что в волосах?

Блин. Одна прядь сбилась, и шишка стала видна.

— Потом.

— У неё в волосах…

— Потом, Лер. Тётя Зина тут.

Тётя Зина увлечённо грызла колпачок ручки над словом из шести букв и на нас не смотрела. Тётя Зина в принципе не смотрит ни на что дольше секунды, если оно не сканворд и не