Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

отвал! Да, мы бы, наверное, докопались до умертвия… в итоге. Однако прорву консерванта бы зря потеряли: он бы опять впитался в почву и высох! А вы сами знаете, что за радость его варить, — он поморщился.

— Честно говоря, не знаю, — возразил Элсин. — Но хотел бы взглянуть на процесс!

— С радостью вам все покажу. И главное, что обидно: уже в процессе же провалилась эта тварь, мы ее уже почти зацепили! — продолжал начальник. — А там под ней сложные ходы, местная живность разрыла и сильно, скажем так, модифицировала почву — ну, Карина вам покажет, она зачем-то откапывает этих пчелок… — Пчелок?.. Я непроизвольно начал слушать еще внимательнее, но Вальдерс продолжал без паузы: — Да карстовые пещеры. Да неизвестно что происходило тут за тысячи лет с катастрофы… Короче, все очень нестабильно, соваться некромантам — риск, что похоронит под тоннами и тоннами породы! А если этот кротик откопается сам снизу — нам только нужно будет сверху площадку освободить, и все.

— Прошу прощения, я правильно понимаю, что образовался провал из-за наличия промытых водой пустот? — уточнил я.

— Да. Незнакомы с геологией? Ничего, приходите к нам в добытчики, быстро познакомитесь! — усмехнулся Вальдерс.

— Нет, я к тому… Если там ровный провал до самого умертвия, может, какой-то некромант мог бы спуститься на веревках…

— Там провал больше трехсот двадцати метров! Глубже, чем добивает наша самая большая пропускная способность! Это слишком опасно. Да даже если было бы всего пятьдесят! Карстовые промоины, особенно свежеобразованные, чрезвычайно опасны! Я не рекомендовал бы вообще никому лезть туда без крайней необходимости и очень серьезной страховки на поверхности — а лучше вообще не лезть! Даже самое редкое мегаумертвие не стоит возможной гибели моих людей.

Я вспомнил, как ничтоже сумняшеся потащил Игнис и Элсина в такой же свежеобразованный (относительно) карстовый провал — и ощутил сложное сочетание чувств. Поймал взгляд Элсина, тот чуть качнул головой, еле заметно пожал плечами и поморщился. Мол, не грузись, ты ж не знал, и «я должен был сам сообразить».

— Что ж, — сказал Элсин, — я охотно помогу вам. Только, как я уже сказал, моя пропускная способность — около пятисот метров по прямой и без препятствий. Если там на пути много породы, это несколько сокращает радиус. Кроме того, вы сказали, что там больше трехсот двадцати метров — значит, не измеряли точно. А что если больше пятисот?

— Насколько мы смогли определить по отражению звука и запуская туда мелких химер — что-то около четырехсот, — возразил Вальдерс. — Но точно так не проверишь. У магистра Агрима пропускная способность как раз примерно столько — глупо было бы дергать его от дел и потом обнаружить, что немного не хватает радиуса!

Элсин кивнул и начал задавать уточняющие вопросы.

— Вообще, конечно, это наша недоработка — давно нужно было запрограммировать химеру, способную на точные измерения. Может быть, на базе гигантского паука или что-то в этом роде… — тем временем задумчиво пробормотала Карина Линдхольм, как бы себе под нос, особо ни к кому не обращаясь. — Чтобы он спускался по вертикальному проходу и потом на плоскости повторял то же самое количество шагов вдоль мерной шкалы!

— Вы интересуетесь насекомыми? — спросил у нее я.

— О да! — улыбнулась Карина. — Увы, никто со мной эту страсть не разделяет. Но пауки…

— Не насекомые, — закончил я. — Понятно, я просто так сказал. А что там за пчелы у вас?

Мы говорили вполголоса, Вальдерс и Элсин в это время обсуждали вид умертвия и почему начальник экспедиции так уж уверен, что он сможет сам выкопаться из своей каменной ловушки.

И тут Вальдерс, видно, не упускавший из внимания наш диалог, сказал:

— Все, пойдемте. Вашу «страсть» обсудите по дороге.

Но идти было недалеко — от административного вагончика до края провала по прямой оказалось всего несколько шагов. Причем провал был даже огорожен: красными ленточками, очень хорошо видными на фоне серой земли. Убирая ленточку у нас с дороги, Вальдерс пояснил:

— Наши-то и так не упадут. Обычных людей здесь нет, только наш жизнюк, но он осторожный, не первый год с нами работает. А вот конструкты могут сверзиться. Но они запрограммированы не идти дольше красной ленточки, если только их кто-то не позовет.

Что могу сказать, разумно. Вообще на Гробнице очень хорошие программы научились для некроконструктов и некрохимер. Даже удивительно, как это на Полигоне часть из них начинает беситься!

Я бы логично предположил, что дело в новом консерванте — ну, если бесятся только экспериментально обработанные химеры, — но это так себе объяснение. Как может консервант влиять на программирование? Опять же, во всех случаях были вставлены костяные пластины в мозг — это тоже так просто не объяснишь.

Пока я раздумывал над этим, Элсин остановился на краю провала и начал «колдовать». В смысле, работать Смертью, накачивая ей по радиусу.

— Это будет небыстро, — заметил он. — Я чувствую — что-то отзывается. Но на такой размер даже с моей пропускной способностью придется довольно долго работать.

— Понятно, — кивнул Вальдерс. — Я, конечно, составлю вам компанию. А молодежь можем отпустить погулять.

Вроде уже привык, а все равно иногда забавно такое слышать от человека, который визуально — пацан пацаном, еще моложе Элсина! Я выгляжу Элсину ровесником, Карина — четко старше нас всех.

Кстати, надо ей и живой части Ройгиного клуба мой «молодильный крем» предложить, думаю, зайдет на ура. А Жизнюкам местным дать… нет, продать!.. свои заметки, замаскировав их под заметки «знакомого мага Жизни», чтобы заодно стимулирующее воздействие оказывали.

— Да, Эрик, если тебе интересно… — начал Элсин.

— Пойдемте я вам пчелок покажу! — тут же среагировала Карина с совершенно щенячьим энтузиазмом, разве что за руку не потянула.

Конечно, я пошел.

«Пчелки» действительно оказались гигантскими пчелами — размера, соответствующего местной мегафауне. То есть с крупную ворону размером. У Карины их оказалось откопанных несколько ящиков, и еще с десяток было уже анимированных. Она отвела меня в просторную загородку на краю экспедиционного лагеря и стала демонстрировать, где очищает их от земли в свободное время.

Оказалось, конкретно на этой стоянке пчел они находили во множестве. Насекомые строили свои ульи именно под землей, там даже остались соты с окаменевшим медом.

— Вальдерс считает, что возиться с ними бесполезно, ничего путного не выйдет, — объясняла она. — Да и износ будет большой, и части заменять придется часто — крылья и лапки хрупкие. Поэтому с насекомыми обычно не работают. Но я думаю, что эти трудности удастся изжить, если поставить дело на поток, как у нас в магистрате с некроконструктами работают!