Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Старик взял трость и медленно направился к морю. Воздух был наполнен приятной свежестью. Ярко-синее небо сияло чистотой, и лишь на далеком горизонте виднелись белоснежные, сидящие друг на друге облака, которые отсюда походили на заснеженные шапки гор. Пес увязался за ним.

Вот за этим домишкой обрывается след человека. Степаныч сел под деревом. Перед глазами узкий песчаный берег, а за ним – нет конца соленой воде. Старик в который раз ощутил собственную ничтожность перед стихиями природы. Люди приходят в мир из пустоты, а потом их всех неустанно поглощает земля. И будет так всегда.

Щурясь, он смотрел на море. Оно являло глазу самую прелесть синего цвета, а в его волнах рассыпалось золотом солнце. Тихо плескались те волны о берег. Степаныч сидел и сидел, а картины прошлого сами собой проносились перед глазами. Странно, но лучше всего он помнил детство. Какие славные у него были родители… Никогда он их не благодарил. Да и Марту тоже. Не успел. Старик пришел к выводу, что прожил неплохую жизнь. Дети тоже получились хорошие. Только нет уже никого на этом свете. Кроме далекой Сонечки, никого.

Его начало клонить в сон. Он задремал, прислонившись спиной к могильной сосне. И снилось ему, что он молод, силен и бежит от своего дома к морю с необыкновенной легкостью, прямо подлетает в воздухе. Несется, переполненный до краев неописуемым счастьем… Пробегает мимо того места, где только что задремал и прыгает с обрыва вниз, но не падает, а, наоборот, возносится над морем, парит к облакам, к солнцу.

Вдруг Степаныч осознает, что он во сне. Страшась, он все же оборачивается назад. У обрыва, под деревом, сидит старик, свесив голову. А пес подбежал к самому краю и сурово гавкает, словно пытается сказать что-то Степанычу, словно просит его вернуться…

Так и нашли его вечером под деревом. А через несколько дней умер и пес.

Священник

Впервые после окончания школы я увидела его на Пасху. Юный и прекрасный двадцатидвухлетний парень, мечта всех девочек, шел между рядами надгробий в церковном облачении. Румянец играл на его белоснежном лице. Впереди себя Богдан нес кадило.

«Брендон! Брендон!» – тут же вспомнилось мне.

Это имя выкрикивали девчонки-одноклассницы, что толпами бегали за Богданом. Он только и успевал убегать. Брендон – это герой-красавец из популярного сериала «Беверли-Хилз». В десятом классе беготня резко прекратилась. Тогда все узнали, что Богдан стал служкой при местном священнике. Восхищение сменилось презрением. Мальчики жестоко глумились над ним, девочки не смотрели в его сторону, брезгливо воротя носы.

Богдан смиренно принимал все насмешки. Только внезапно разгоравшиеся алым щеки выдавали его переживания. Он продолжал иногда отпрашиваться с последних уроков под всеобщее презрительное улюлюканье. «Молиться бежишь? Попенок! Ха-ха!» – кричали ему в спину.

Мы почти не общались в школе, так как учились в параллельных классах. Он стал еще красивее. Я была дома в начале каникул, когда решилась написать ему в соцсетях. Мы словно были лучшими друзьями когда-то – так легко и тепло шла наша переписка. Нам захотелось встретиться…

– Серьезно? Ты ни разу ни с кем даже не целовался?!

Мы уже обошли весь наш маленький район и присели в тихом крошечном сквере за старой пятиэтажкой.

– Серьезно, – он лучезарно и слегка виновато улыбался.

Только у самых маленьких детей бывают такие чистые, ясные, невинные голубые глаза. Грязь этого мира совершенно не липла к нему. Казалось, ни одна пошлая мысль не посещала его белокурую голову. Ложь, коварство, бесстыдство – все грехи существовали в другом мире, в котором живу я, а он нашел какой-то иной уголок, окутанный тайной чистоты.

Узкой, извилистой тропой, пробиваясь сквозь тернии, он шел, так давно шел в какое-то тайное место, а мы в это время отдавались течению, пропускали через себя всю грязь и жестокость мира, после чего это нечистое, порочное навсегда оседало черными пятнами в наших душах.

– И ни в кого не влюблялся?

– Однажды влюбился… С этим очень тяжело бороться.

– Но ведь служители церкви могут быть женаты?

– Знаю, знаю. Священники говорят, что я не смогу, что это слишком… Но я решил идти до конца, понимаешь. До конца в любви к Богу. Чтобы все помыслы были устремлены только к нему.

Мы раскрыли друг другу свои сердца. У него не было друга. Ему, достойнейшему из достойных в непорочности и кротости души, в степени любви к людям, было совершенно не с кем поделиться наболевшим. Именно в тот вечер я впервые прочувствовала смысл выражения «родственные души».

Луна светила у нас над головой. Мы стояли на эстакаде, обвеваемые свежим ветром, и ловили ее тихий свет. Луну можно пить… Она магия, она тайна. А нам пора было прощаться. Мы смотрели друга на друга и не могли оторваться. Эта луна, звезды, легкий ветер – все шептало нам: «Давайте, прикоснитесь друг к другу, мы сохраним это в тайне. Никто не узнает, никто»…

Богдан взял мои руки в свои и сказал, что ему никогда еще не было так хорошо и легко. И так мучительно одновременно. Наши лица становились все ближе… Внутри каждого – невыносимая борьба.

Он прилагал столько усилий, чтобы продолжать идти своим тернистым путем… А этот поцелуй… что он изменит? Что будет дальше?.. Готова ли я взять на себя такое право – сбивать его с пути? Станет ли он от этого счастливее? Нет! Он будет корить себя за слабость, страдать. Но сейчас его прекрасное, невинное лицо все ближе…

«Нет, я не буду ломать ему жизнь!» – решила я и с тянущей болью в груди отвернулась от будущего священника, высвободив руки. Я взялась за холодный поручень эстакады и увидела, что мои кисти дрожат. Мы пошли домой.

На следующий день он написал мне: «Давай больше не будем встречаться. Слишком это тяжело… Меня разрывает. Прости». Но мне не за что его прощать. Я только убедилась, что в ту ночь сделала правильный выбор. Выбор, который чуть ли не уничтожил меня, а его спас.

Предприимчивый бездомный

Рынок был для Нины вторым домом. Она, можно сказать, прожила здесь всю жизнь, работая без выходных и отпусков. Ну, как выходной брать, зная, что арендованная палатка будет простаивать зря? А вдруг именно в этот день будут хорошо брать товар? И доверить свое детище некому – в умении продавать с ней никто не сравнится.

Товар сменялся у Нины в