Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Из детской кроватки донеслось хныканье маленького Ванюшки. Леня подошел к нему и первым делом пощупал – конечно, мокрый и замерзший. Леня переодел малыша, положил на свою кровать, обнял и зарылся вместе с ним под одеяло. Вскоре ребенок сладко засопел и Леня, убаюканный этими размеренными звуками, тоже уснул.

И снился ему заснеженный лес, нетронутый снег. Леня брел по нему и брел. Где-то впереди переливчато чирикали птицы. На морозе! И вдруг обрыв. Леня подходит к краю, снег постепенно сходит на нет и вот уже юноша хлюпает по лужам… А там, внизу… Весна! Первая зелень. Лиса крадется за зайцем. На ветвях те самые поющие птицы – дивные, цветные, с длинными хвостами в пол…

Что-то пищит у самого уха. Птенец? Звук слишком искусственный. Монотонный и противный. Прочь, прочь! Леня завертелся, отгоняя надоедливое пищание, чувствуя его вибрацию всем телом…

– Да возьми ж ты уже трубку, е-мое!

В Леню прилетела подушка. Его комната. Взлохмаченная Сонька на соседней кровати.

Он вернулся!

Леня нашарил продолжавший трезвонить мобильник. Боже, какое чудо – смартфон! Мальчик уже успел навсегда с ним попрощаться. Таращась во все глаза в экран, Леня прочел: «Бабуля».

– Ленечка, это ты, родненький? А я вчера заснула в девять, представляешь? Телевизор орал и не слышала ваших звонков. Как младенец спала!

– Ничего, бабушка.

– С Новым Годом тебя, внучек! Всех благ!

– И тебя…

Проболтав с бабушкой минут пять, Леня стал одеваться. Руки у него изнеженные, мягкие и чистые, без единой мозоли. Может, и правда все было сном?

Юноша пробрался в зал и выудил из шкафа фотографию своих предков. Сел на кухне. Трепеща всем телом, повернул портрет… И подковырнул ножом заросший со временем чуть заметный надрез. Есть!

На пожелтевшем 70-летнем клочке бумаги были выведены его собственной рукой слова: «Кто, если не ты? Не подведи!»

Сердце стучало гулко. Леня налил себе стакан воды. Значит, он и впрямь побывал в прошлом!

После праздника посуда была не вымыта, свалена в раковину. По твердо выработанной за несколько дней привычке Леонид принялся наводить порядок. Потом сделал себе чай.

– Леня? Это ты здесь прибрал?!

Мама не могла поверить своим глазам. Леня встал и обнял ее крепко-крепко, словно не видел сто лет.

– Садись, мам. Тебе чай или кофе?

– К-кофе. Наверное.

Леня одним махом сделал ей кофе и соорудил из остатков трапезы легкую закуску.

– Ты чего это?

– Ничего. Знаешь, мне снился такой удивительный сон… Скажи, а вы забрали те книги, что подарил мне Дед Мороз?

– Я их в шкаф убрала, чтобы ты не расстраивался. Ле-е-е-ень?

Мама, ничего не понимая, изумленно смотрела на сына, но Леня в ответ лишь загадочно улыбнулся.

Отец, войдя на кухню, первым делом обратил внимание на портрет.

– Хм. Прадедом заинтересовался? Знаешь, мама рассказывала, что с ним однажды случилась забавная история на Новый Год. Ему в то время тоже было примерно пятнадцать, как тебе. Он проснулся 1 января и совершенно не помнил событий последних дней. Словно проспал и преддверие праздника, и новый год… А когда пришел в школу, страшно удивился, что учитель физики потребовала с него все изученные за полугодие формулы. Прадед-то их и так знал, но все уверяли его, что на последнем уроке он вспомнил лишь одну. Забавно, да?

– Да уж! – рассмеялся Леня и с нежностью вспомнил строгое лицо учителя.

Все каникулы юноша был задумчив, как мог, помогал родителям и даже воспитывал младшую сестру, которая, как и прежний он, реагировала на просьбы лишь с десятого раза. Впрочем, брат быстро искоренил эту привычку.

– Еще раз посмеешь ослушаться, отец тебе ремня всыплет, поняла? Или я сам!

– Как бы не так! – ощетинилась Софья, напуганная не столько папой, сколько внезапной твердостью характера, впервые продемонстрированной братом.

– Не веришь?! – Леня тут же выудил из шкафа ремень. – Отец, докажи! Иначе я сам!

Отец растерялся, но подтвердил и для наглядности звонко щелкнул в воздухе ремнем. Конечно, такие меры и не понадобились: Сонька, видя волшебные изменения в Лене, и сама стала брать с него пример.

А юноша тем временем зачитывался подаренными Дедом Морозом книгами об истории России. На том месте, где должно быть указано авторство, значилось одно слово: «Народ». Родители только диву давались случившимся переменам. В телефон Леня практически не заглядывал. Просмотрел однажды собственные записи с тик-тока и рассердился на самого себя.

В последний день каникул Леня смотрел с родителями новости. Все не спеша потягивали колу. Леня испытывал неприязнь к примелькавшимся лицам с экрана. Его охватывала и досада, и злость.

– Знаешь, пап, я решил, что все-таки пойду в десятый класс.

– Лень, у тебя же оценки… Не оставят.

– Я все подтяну, вот увидишь. Я должен поступить, должен вырваться дальше, чтобы… чтобы…

Лене не хотелось открывать все карты, а, главное, казаться смешным.

– И куда же ты хочешь поступать? – расслабленный отец отхлебнул еще напитка.

Так и быть! Пусть смеются!

– Пока не знаю. Хотел посоветоваться с вами… Как думаешь, на кого стоит выучиться, чтобы в будущем пойти в президенты?

Коричневый дождь из колы оросил новенький ковер. Отец с матерью отерли подбородки и вытаращили глаза на сына. Они не знали, как реагировать: смеяться над ним, удивляться, плакать… или все-таки гордиться.

Пес

У мусорных баков была наледь. Дородная цыганка важно шагала вдоль рыночных ларьков, переваливаясь с боку на бок, и не сводила острого взгляда с огромного пса, который направлялся к бакам в надежде раздобыть еды. Она уже знала, что будет дальше. Передние лапы пса разъехались в стороны, его грузное тело плашмя опустилось в грязь: сразу встать он не смог, только несколько раз беспомощно царапнул лед.

– Смотрите, какой громила, встать не может! Ха-ха! Умора! – ткнул в него пальцем подросток, обращаясь к друзьям.

Одни засмеялись, но их смех оборвал самый статный юнец, по всей видимости, лидер компашки:

– И что смешного? Может, он стар или болен, или устал скитаться? Над тобой бы так посмеялись, балда.

Трезор обнюхал стоявшие рядом пакеты, встал перед одним из баков на задние лапах, но ничего годного в пищу не нашел. Цыганка свистнула ему. Для Трезора этот свист был уже знаком, он обернулся: объемная женщина в длинном темном пальто манила его рукой. Он стал осторожно перебегать дорогу, которая, к счастью, не была оживленной.

– Что, проголодался? – потрепала она его по лохматой голове. – Э-э-эх! Сами с усами, не сезон, знаешь ли! Ну, ладно, жди здесь. Сидеть! – приказала она псу,