Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

протоптанными тропами по заваленной снегом деревне. Ванюшка встретил его с восторгом: заугукал, замахал ручонками… Леонид улыбнулся, завернул малыша поплотнее в одеяла и усадил в деревянные санки.

Дома отец суетился у печи – запекал к столу рыбу. Вообще-то Леня ее не любил, но после нескольких дней вынужденного поста готов был съесть и кита. Он с тоской вспомнил свой рыхленький, отъеденный животик. Сейчас-то у него на животе кожи не хватит и между пальцами зажать! Зато плечи развитые и мышцы на руках крепкие, как камни. Этим Леня гордился.

Мать ждали дотемна и с ее приходом сразу отправились в гости. Дом бабушки был старее и жили они еще беднее, чем новые родители Лени. Оказалось, что тетя всего полтора года назад повторно вышла замуж. До этого она с 1943 года носила траур по погибшему супругу. Так, с двадцати двух лет тетушка была вдовой с ребенком на руках. Теперь девочке уже исполнилось одиннадцать. Она сидела напротив Лени в школьной форме, только что без передника, чтобы не приведи Господь не испачкать (школьная одежда была единственной приличной у детей того времени). Девочка смотрела на юношу несколько затравленно, недоверчиво. Лене вдруг стало ее жаль.

Бабушка вручила Лене подарок – связанные из шерсти варежки.

Полился по рюмкам самогон. Леня, хоть и был голодный, ел мало. Не хотелось объедать людей. От приговоренного тетиным мужем зайца юноша принял лишь самый маленький кусок и, разбавив его картофелем, стал дожидаться благословенного торта. Мужчина с гордостью рассказал о счастливой поимке ушастого. После очередной порции самогона тетин муж воззрился на Леню стеклянными глазами навыкате, обрамленными белесыми ресницами.

– Вот, Леонид! Ты наше будущее! Мы уже, так сказать, все – здесь повязли по шею в земле. А ты должен дальше идти, развивать страну. Ты парень смышленый. Нечего в деревне торчать.

– А он и так уедет. Будет при заводе в училище ходить, да, Лень? – гордо ответил отец.

Мужчины окунулись в животрепещущие темы.

А Леня все сидел, ковырял торт в свете керосинки и думал о том, какие они все-таки доверчивые, простые, а главное, искренние и бесхитростные люди. Они выиграли чудовищную войну, и в земле еще столько красной воды от пролитой в те года крови. Она еще пульсирует, эта кровь, но уже не стонет. Потому что их жертва была не напрасной.

До чего же нужно любить родину, чтобы отдать за нее свою единственную жизнь? Стоит ли таких жертв его, Ленькина, Россия из будущего? А между тем она просто обязана быть этого достойной! И люди его поколения, как дитя за мать, без раздумий должны бросаться за нее в смертельный бой так же, как когда-то бросались их предки, совершившие немыслимые подвиги во имя любви к родной земле, к дорогой сердцу стороне, к начисто сожженной немцами избе. Такими уж они были…

А их обкрадывают. Юноша видел, как в качестве налога предки сдавали молоко и яйца государству, а себе оставляли шиш. Поэтому и сидели на картошке да капусте. Этот пунктик в политике советской власти Леньке крайне не нравился. И сколько еще будет длиться такая обдираловка? Ведь что-то должно произойти! Ведь в будущем стало легче! Ленька прибыл сюда из сытого века. Из алчного века. Да уж… Он из века, в котором школе и правительству плевать на развитие его души. Где деньги, деньги, бабосики!

Его современники приобрели сытое брюхо, но потеряли что-то более важное, неосязаемое, то, чем юноша успел проникнуться благодаря уважаемым учителям за каких-то три дня обучения в настоящей советской школе. И это «важное» не отпускало Леню. Оно обрастало чувствами и вопросами, как мчащийся с гор снежный ком обрастает снегом, превращаясь в сметающую все на своем пути лавину.

Леня скоро ляжет спать. В нем вскипала кровь и поднималась в виски, оставляя после себя в голове все новые идеи. Он не может изменить историю. Это опасно – не зря Ленька смотрел столько фильмов о путешествиях во времени. Значит, ему нет смысла оставаться здесь. Он понял преподанный Дедом Морозом урок! Ему пора назад, в будущее! Надо что-то делать со сложившейся в его стране фигней. Ведь если не он, то кто же?

* * *

Лене снился кошмар. Их поезд сошел с рельсов и мчал вперед по заснеженным полям. Юноша не испытывал ничего, кроме легкого недоумения. Вагоны не громыхали, не переворачивались, но плавно скользили по снегу, словно колеса превратились в натертую парафином лыжню.

Вначале просторы за окном казались Лене пустыми и безжизненными, но вдруг он увидел их.

Люди.

Они стояли вдоль посадок по колено, по пояс в снегу: мужчины, женщины, солдаты, дети, старики… Одетые в ватники, подвязанные платками – это были жители деревни его предков. Лене сделалось жутко. Он прилип к окну. Никто из них не шевелился. Не иначе, как мертвые изваяния на лютом морозе, которым уже ни до чего нет дела. Вдруг один из стариков заметил его и начал махать. Сотни голов повернулись на шеях, провожая мчащийся поезд. Теперь махали все – безэмоционально, отрешенно, и от этого приветствия юноша похолодел.

Поезд потянулся вниз, к озеру. На скользкой глади состав понесло, потом накренило… Леня услышал раскатистый треск льда и ухнул вместе с вагоном под толщею ледяной воды. Он задохнулся немыслимым холодом, заполонившим все вокруг и, вскрикнув, проснулся.

На теле выступил липкий пот. Тяжело дыша, Леня откинул ватное одеяло. Тусклый утренний свет бился о занавески и от висящего на них дождика по стене бегали мелкие зайчики. Выходит, ничего не изменилось, и он по-прежнему находится в деревне на расстоянии семидесяти лет от дома. А Леня так надеялся, что после этой ночи все вернется на круги своя! А что, если он застрял здесь навечно?

Юноша услышал, как за окном тихо поскрипывает снег – мать ходит туда-сюда. Кормит скотину, пока все спят. Леней овладело отчаяние. Что он будет делать? Как выбираться из этой нищеты? Как помочь предкам жить хоть чуточку лучше?

Так, ладно! Раз не судьба попасть назад, он уедет учиться! Да! Конечно, институты ему могут только сниться с оконченными-то восьмью классами. Но он сперва пойдет на завод, как отец говорил: и работать, и там же получать специальность. А уж потом и в институт. В партию. Он приложит все усилия, чтобы поднять и возвеличить свою страну и чтобы каждый человек мог жить в ней достойно! А еще сделать невозможное – не допустить распада CCCP. Правда, как это сделать, Леня не имел ни малейшего представления и, сидя