Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

– Живо неси! – рявкнул, начиная раздражаться, отец.

Ленька бросился к обуви и впрыгнул в галоши. Потом стал брезгливо, но прытко натягивать заношенный тулуп.

– И это… Леонид. Кончай шутки шутить. А будешь и дальше чудить, выдам ремня. Я эти ваши шалости молодежные не приемлю. Взрослый ты уже для такого. Понял?

Леня понял, да так, как ничего в жизни не понимал. Перед глазами уже замаячил пресловутый ремень. Юноша размашисто кивнул и вышел во двор. Внутреннее чутье, не до конца убитое цивилизацией, подсказывало, что не стоит рассказывать этим людям о том, кто он и откуда.

Выстроив из дров шаткую Пизанскую башню, юноша занес их в дом. К счастью, растапливать печь отец взялся собственноручно, а Леонид внимательно следил за процессом, стараясь не упустить ни единой детали, чтобы в следующий раз не облажаться.

Леня никогда в жизни столько не трудился. Его гоняли за водой, заставляли мести пол, отругали за немытую посуду, спускали в подвал за продуктами (оказывается, холодильника в те времена тоже не предусматривалось), а потом они с сестрой готовили обед, пока отец возился со скотиной.

– Завтра сарай пойдем чистить у кур и свиней. Пора.

Леня хотел было упасть в настоящий обморок, но тут с работы вернулась мать. За столом его ждали новые испытания. Леня проголодался, как черт, и набросился на нехитрую еду с завидным аппетитом. Никогда еще щи и отварной картофель не казались ему такими вкусными. Обычно он воротил от них нос… А хлеб, который мать принесла от бабушки, был просто фантастическим.

Минуты через три Леня понял, что ест только он, остальные члены семьи смотрят на него изумленно. Отец налился гневом, усы его растопырились донельзя угрожающе. Леня непонимающе хлопнул глазками и успел заметить, как длинная деревянная ложка, выуженная отцом из миски с квашеной капустой, взметнулась вверх и с глухим звуком огрела его по макушке.

– Ты головой сегодня не бился, а, Лень? – отец склонил набок голову, словно вел беседу с несмышленым щенком.

– Что я сделал?! – по старой привычке дерзко ответил юноша.

– Леонид! – пристукнула мать ладонью по столу.

– Что?!!

– Еще и огрызаешься?! Так, все, где мой ремень? – Василий Петрович отодвинул стул и вышел в спальню. Вернулся он оттуда с армейским ремнем, на бляшке которого красовалась звезда.

– Нет, нет, папа, я все понял! Умоляю, не надо!

– Что ты понял?

Леня с мольбой воззрился на мать.

– Леонид, неужели ты был настолько голоден, что забыл такую простую вещь: первым начинает есть папа?

Юноша опустил лицо, дабы не выдать себя.

– Да, да, я совсем забылся, простите!

Отец смягчился и сел назад, но аппетит Леонида куда-то исчез.

После обеда им разрешили сходить на горку. Леня поначалу отказался, так как не чувствовал ног от усталости и понимал, что руки его после всего пережитого способны поднять разве что вилку. Ласковая фантазия паренька тут же нарисовала постель и протянутые горизонтально конечности. Боже, а мобилки-то нет! Впервые за весь день вспомнив о телефоне, Леня ощутил страшный приступ ломки по гаджету.

– Ну, раз не хочешь никуда идти, тогда ступай снег расчисти. Намело за день, – сказал отец, довольно поглаживая сытый живот.

Тут Леня понял, что катание с горки – это лучшее, что может с ним случиться за сегодняшний день. Вырядившись с сестрой, как советские неваляшки, они отправились в путь. Скрипя зубами и вновь от всего сердца проклиная вчерашнего (или будущего?) Деда Мороза, Леонид через всю деревню тащил в санях младшую сестру.

А она-то, оказывается, больше была – деревня! В его, Ленькином будущем, от нее осталась жалкая треть. А семьдесят лет назад – поглядите! – жизнь кипит, трубы дымят, коровы мычат…

«Господи, как же выбраться отсюда?..» – отчаянно думал Леонид, щурясь от слепящего солнца.

* * *

Наутро прежде, чем открыть глаза, Леонид долго прислушивался. И принюхивался. Он лелеял слабую надежду, что все произошедшее накануне было просто ночным кошмаром. Надрывно заорал петух, скрипнула входная дверь и голос шепотом… женский… вчерашний.

Значит, все это и впрямь произошло! Упавший духом Леня перевернулся на другой бок – все мышцы беспощадно заныли, напоминая о пережитых страданиях. Нет, не сон. Отнюдь не сон!

В это воскресенье все были дома. Судьба немного сжалилась над Леней: сегодня он лишь время от времени присматривал за малышом, а потом отправился раскидывать с дорожек снег и чистить вместе с «отцом» сарай. Юноша старался вести себя уважительно и покладисто. Не этого ли хотел добиться от него Дед Мороз, отправляя в суровое прошлое? А чем раньше старый плут поймет, что Ленька встал на путь исправления, тем быстрее отправит парня назад, к любимым гаджетам и центральному отоплению. Задыхаясь смрадом, исходящим от навозных куч, Леня не подавал виду, что его вот-вот стошнит, и усердно работал.

– Дивлюсь я на тебя, Леонид, – сказал отец, вытирая лопату о снег, – ты сегодня свою самую нелюбимую работу сделал «на ура», без единого возмущения.

– А что, я раньше возмущался?

– Шутишь? Ты же каждой курице в упрек ставил, что она слишком много гадит.

Вон оно как! Оказывается, и прадед его был не во всем идеален!

– Ладно. Иди прогуляйся с ребятами. Развейся перед школой. Уроки-то все выучил?

– Уроки? – Лене словно дали под дых. Он совсем не подумал о том, что и здесь придется ходить в школу. – Да… Почти сделал.

По деревенским улицам Леня брел наугад. Он понятия не имел о том, где живут его «друзья». Да и нужны ли ему такие встречи? Лучше избегать новых конфузов. Однако товарищи нашли его сами.

Больше всего Леню поразило, что двое из пяти ребят уже работали в колхозе. В пятнадцать-шестнадцать лет. Денег они за свой труд не видели – им платили зерном, причем в таких мизерных количествах, что Лене стало не по себе от стоящих за этим перспектив. Ребята же, напротив, в будущее смотрели с надеждой и верили во все, о чем вещало правительство: в новые города, в покорение космоса, в величие их огромной и непобедимой страны. Юноша по большей части помалкивал. Он вдруг понял, что всего лишь семь лет прошло с окончания той ужасной войны. И что оба дедовых брата с нее так и не вернулись.

После вечерней кормежки животных ходили к соседу в баню. На теле «отца» Леня насчитал три вмятины от пуль и бесчисленное количество шрамов. К страху перед предком невольно примешалось истинное