Князь из стали - Сергей Жуков

— Прекрати, — строго сказала Кнопка.

— Я ничего не делаю, — Настя сжала губы, но глаза блестели.

Я тяжело вздохнул и повернулся к Кнопке:

— Убери фальшивую ржавчину, убери нарисованные вмятины и убери ко всем богам этот скрипучий шарнир, хватит с нас скрипов. Оставь его таким, какой он был — без украшений, без спецэффектов. Просто ржавый робот. Он и так прекрасен.

Наследник при слове «прекрасен» приободрился и благодарно скрипнул.

— Скучные вы, — пробурчала Кнопка, но уже потянулась за тряпкой.

— Что по поводу голосового модуля? — спросил я более интересующий меня вопрос.

Честно говоря говорящий конструкт — такого я ещё не создавал, но если учесть что в этой железке не просто фрагмент моей души, а целая, неизменённая душа настоящего человека, то почему бы и не попробовать дать ей голос?

— Всё сложно, — буркнула Кнопка, не поднимая головы от верстака.

— Не получится? — уточнил я.

Она замерла. Медленно подняла голову. Её щёки надулись, а в глазах загорелся тот самый огонь, который я уже научился узнавать.

— У меня? — ледяным голосом переспросила она. — Не получится? Да как ты смеешь такое говорить, дядюшка⁈ Я — Кузнецова!

Я улыбнулся и вышел из мастерской. На лестнице задержался и подумал: не всё так плохо с наследниками, как мне показалось на первый взгляд.

Поднявшись в квартиру, я пошёл по коридору. Проходя мимо комнаты Насти, замедлил шаг.

Из-за закрытой двери доносился приглушённый голос. Женский, но не Настин — это была запись. Кто-то размеренно, с аристократическим выговором объяснял правила приветствия на официальных приёмах: «При встрече с хозяином дома лёгкий поклон, но не реверанс — реверанс допустим только при встрече с членами Императорской семьи…»

Я остановился. Несколько секунд стоял и слушал. Потом тихо усмехнулся и пошёл дальше.

Она готовилась. Сама. Без моей просьбы, без моих подсказок. Анастасия Кузнецова готовилась к выходу в свет, о котором оно не знала и могла лишь догадываться. И делала это на совесть.

Я прошёл мимо своего кабинета и, не останавливаясь, двинулся дальше по коридору, остановившись перед последней дверью. Дверью в комната Кнопки.

Тихонько приоткрыв дверь, я зашёл внутрь и огляделся.

Комната двенадцатилетней девочки выглядела так, словно в ней взорвалась мастерская. Чертежи на кровати, под кроватью, на полу и на стенах — приклеенные скотчем, кнопками и в одном месте, кажется, приваренные. На письменном столе — разобранный механизм неясного назначения, три отвёртки, паяльник и чашка с остывшим какао. На полу — детали роботов вперемешку с мягкими игрушками: плюшевый медведь сидел верхом на каком-то моторе, единорог лежал в коробке с болтами, а маленький плюшевый дракончик свисал с полки, зацепившись хвостом за гаечный ключ.

Я закрыл дверь и присел на корточки перед полкой с игрушками. Взял плюшевую кошечку — маленькую, рыжую, с потёртым носом и повертел в руках.

Потом закрыл глаза и сосредоточился.

Родовой дар Кузнецовых — оживление конструктов. Вкладывание фрагмента души в конструкта. Раньше, в прошлой жизни, я мог разделить свою душу на десятки, сотки осколков, пуская в бой целую армию. Здесь, в этом теле, с этим слабым сосудом, мне нужно было учиться заново. Учиться отделять малый фрагмент — ровно столько, чтобы конструкт ожил, но не настолько, чтобы я потерял себя.

Я мысленно потянулся внутрь. Нащупал край своего сосуда души — тёплый, пульсирующий, слишком маленький для того, что я собирался делать. Осторожно, очень осторожно отщипнул от него крохотный кусочек и вложил в кошечку. Следом влил в неё ману.

Плюшевая игрушка дрогнула в моих руках. Мягкие лапки шевельнулись, стеклянные глазки мигнули и загорелись тусклым янтарным светом. Кошечка повернула голову, посмотрела на меня и тихо пискнула сиплым встроенным динамиком.

— Отлично, — пробормотал я. — Первый пошёл.

Следующим был медведь. Потом единорог. Потом дракончик.

Через десять минут передо мной стояла шеренга из четырёх плюшевых существ. Медведь — крупный, коричневый, с серьёзной мордой. Единорог — розовый, потрёпанный, с одним глазом. Дракончик — зелёный, мягкий, с крылышками. И кошка, которую создал первой.

— Рота, смирно, — скомандовал я.

Медведь послушно выпрямился. Единорог завалился набок, встал, снова завалился. Дракончик расправил крылышки и, лениво зевнув, остался на месте… Кошка уставилась в потолок и не шевелилась.

— Рота, шагом марш, — приказал я.

Медведь пошёл. Единорог поковылял за ним. Дракончик подпрыгнул и остановился, а кошка и вовсе проигнорировала приказ и продолжила вылизываться.

— Кошка, шагом марш, — повторил я строже.

Она демонстративно повернулась ко мне спиной.

— Ах, ты… — я схватил её за шкирку и поставил в строй. — Марш.

Кошка нехотя поплелась за остальными.

— И ты тоже, — злобно рявкнул я на плюшевого дракона.

Ноль реакции.

Я почувствовал, как внутри начинает подниматься раздражение. Не обычное, бытовое — другое. Глубокое, тёмное, тянущее. Руки сами потянулись к дракончику, который снова попытался взлететь вместо того, чтобы идти в строю. Я схватил его, едва не оторвав крыло, поднёс к лицу и рявкнул:

— Я сказал марш, а не лети! Выполнять!

Дракончик испуганно замер в моих руках, его пуговичные глазки часто-часто замигали. И в этот момент я осёкся.

Раздражение. Потеря контроля. Ярость из-за непослушной игрушки.

Я знал это чувство. Я чувствовал его, когда держал нож у горла бандита. Слишком много фрагментов. Слишком много отдано. Контроль уплывает и остаётся только злость.

Я аккуратно поставил дракончика на пол и выдохнул. Поднёс руку к белой кошечке, которая так и не двинулась с места, провёл ей по спине и забрал фрагмент души. Она тут же обмякла и стала обычной игрушкой. Внутри стало чуть легче. Потом забрал фрагмент из дракончика — тот замер на полу с расправленными крылышками и потух. Ещё легче.

Раздражение отступило. Голова прояснилась. Я снова был собой.

Передо мной стояли двое: медведь и единорог. Оба слушались команд. Оба были управляемы.

Два фрагмента. Плюс Красный Барон в мастерской и конструкт у Ворона. Итого четыре. При пяти я уже терял контроль. Значит, четыре. Четыре фрагмента — мой текущий предел. Два из них уже заняты.

Я довольно кивнул. Четыре — это неплохо для такого слабого тела. Когда я раздобуду эфир и подниму ранг — смогу больше. А когда верну себе стихийную магию… впрочем, на стихийную магию ресурсов пока нет, для неё нужна серьёзная база — артефакты, наставники, расходники. Всё это стоит денег, которых у рода пока нет. Но будут. Когда я верну Кузнецовым их величие — будет всё.

— Спасибо за службу, — серьёзно сказал я плюшевой двоице. — Я вас отпускаю.

Провёл рукой по спине единорога,