Князь из стали - Сергей Жуков

Она встала, прошла по коридору мимо комнаты Кнопки и зашла к себе. Аккуратно закрыла дверь на щеколду, опустилась на колени у кровати и просунула руку под матрас — глубоко, до самой стены. Её пальцы нащупали мятый, потрёпанный конверт бещ штампа и обратного адреса. Ему было не меньше года.

Настя села на край кровати, развернула письмо и долго смотрела на текст, а после прижала его к груди, закрыла глаза и прошептала:

— Что же ты натворил, папа…

Через минуту конверт вернулся под матрас, а Настя на кухню. Она села на потрёпанный стул, подтянула колени к груди и продолжила ждать.

Глава 13

На следующее утро я приготовил завтрак. Точнее не совсем я — его приготовили самые лучшие повара из тех, что я смог найти за ночь.

На столе стояли свежие круассаны из пекарни на углу, ветчина, два вида сыра, масло, джем, апельсиновый сок и горячие яйца-пашот. Я потратил на это час и приличную часть первого аванса от Ворона, но результат того стоил.

Кнопка появилась первой. Она замерла в дверях кухни, уставившись на стол так, словно перед ней материализовался портал в другое измерение. Потом молча, не отрывая глаз от круассанов, подошла к своему стулу, села и начала есть. Через минуту, с набитым ртом и крошками на подбородке, она подняла на меня глаза и невнятно промычала:

— Ещёммогу?

— Можешь, — кивнул я.

Кнопка схватила второй круассан и вгрызлась в него с таким энтузиазмом, что мне показалось — она сейчас проглотит собственные пальцы.

Настя появилась через пять минут. Остановилась на пороге. Посмотрела на стол. Посмотрела на Кнопку, которая уже перешла к ветчине. Посмотрела на меня.

— Откуда? — коротко спросила она.

— Из магазина, — невозмутимо ответил я.

— На какие деньги?

— Заключил выгодную сделку.

Настя села за стол. Взяла круассан. Надломила, понюхала — аккуратно, как человек, который привык проверять, не отравлено ли. Откусила. Прожевала. И только после этого посмотрела на меня тем самым взглядом, который означал: «Мы ещё поговорим об этом, но не при Кнопке.»

Наследник стоял в углу кухни и гордо поскрипывал. Есть он не мог, но причастность к успеху ощущал всем своим ржавым корпусом.

— О! Вижу вы все уже здесь, — раздался голос Максима Максимовича.

Старый слуга появился с подносом на котором стоял старинный антикварный кофейник и несколько фарфоровых чашек. Он поставил их на стол и в кухня наполнилась бесподобный ароматом свежесваренного кофе.

— Жерар просил передать, что для него было огромной честью приготовить для вас этот завтрак, — поклонился старик.

Но по его озорному взгляду я прекрасно понимал, что повар из французского ресторана неподалёку явно был не очень рад тому, что его подняли в четыре часа утра чтобы он приготовил для нас завтрак. Но Максим Максимович, судя по всему, умеет быть настойчивым. Особенно когда он не стеснён в финансах.

— Столь обрадован такой возможностью, что согласился сделать очень хорошую скидку, — добавил слуга, прежде чем выйти из кухни.

Следующие пятнадцать минут в кухне не было произнесено ни слова, потому что все были увлечены едой, а наследник мог издавать лишь грустный скрип. Но я рассчитывал, что это будет ненадолго.

— Кстати, Ксения, — сказал я, пока сестра дожёвывала очередной круассан, — мне понадобится твоя помощь. Нашему наследнику пора привести себя в порядок. Покраска, кое-какие улучшения, ну и… — я помедлил и сказал так, что услышала только она, — голосовой модуль.

Кнопка перестала жевать.

— Голосовой модуль? — Кнопка громко сглотнула остатки круассана и уставилась на меня с интересом. — Ни разу не видела говорящих роботов. Это необычно.

— Ну у нас и не совсем обычный робот, — заметил я.

Наследник одобрительно скрипнул и выпрямился ещё сильнее, насколько это было возможно для подобной конструкции.

— Сделаю, — решительно кивнула Кнопка и тут же потянулась за очередным круассаном. — Но мне нужны детали. И краска. Много краски.

— Краска будет, — пообещал я, уже мысленно жалея об этом.

* * *

Через два дня я пожалел по-настоящему.

Кнопка встретила меня в мастерской с видом художника, который только что закончил свой шедевр. Наследник стоял в центре подвала, расставив руки, и я не сразу его узнал.

Корпус был выкрашен в ярко-красный цвет. По бокам — оранжевые языки пламени, нарисованные с таким старанием и одновременно с такой детской кривизной, что я не знал, плакать мне или смеяться. На голове-ведре Кнопка умудрилась изобразить свирепую рожу с оскаленными зубами и злыми бровями, отчего наследник стал похож на помесь гоночного болида с детским аттракционом.

— Ну? — гордо спросила Кнопка, скрестив руки на груди. — Каково?

Наследник повернулся ко мне. Лампочки-глаза горели особенно ярко на фоне нарисованной свирепой рожи. Он выпрямился во весь рост и гордо расправил плечи — явно считая себя неотразимым.

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Лучше бы я не предлагал покраску.

— Что? — Кнопка обиженно выпятила нижнюю губу. — Тебе не нравится?

— Мне не нравится, — подтвердил я. — И вот почему. Послушай внимательно. Эффект неожиданности и недооценка — наши самые главные союзники. Его ржавый, никчёмный корпус — самое мощное оружие, которое у нас есть. Когда враг видит перед собой кучу ржавого хлама, он расслабляется. Он думает — что может эта рухлядь? А рухлядь берёт и сворачивает ему челюсть. А вы из боевого конструкта сделали павлина, которого видно за километр.

Кнопка нахмурилась. Наследник обиженно скрипнул и посмотрел на свои яркие бока.

— Я всё поняла, — буркнула Кнопка с таким видом, словно я её лично предал. — Переделаем в лучшем виде.

«В лучшем виде» оказалось готово к вечеру следующего дня.

Я спустился в мастерскую и увидел наследника. Некоторое время я просто стоял и молча смотрел.

Кнопка перестаралась. Но теперь в другую сторону. Наследник выглядел так, словно его выловили со дна болота, год продержали на свалке и напоследок проехались по нему грузовиком. Ржавчина была нарисована поверх краски — нарочито, густо, с потёками. Несколько вмятин были добавлены искусственно. Один фальшивый шарнир на ноге болтался и скрипел при каждом шаге, а на голове-ведре красовалась новая царапина, настолько фальшиво-глубокая, что выглядела как театральный грим.

Наследник стоял, понурив голову. Лампочки-глаза мигали уныло.

— Ну? — победоносно спросила Кнопка. — Теперь точно никто не оценит.

— Ты его буквально собрала из помойки, — медленно произнёс я.

— Ты же сам сказал — должен выглядеть как хлам! — возмутилась она.

— Я сказал — ржавый и никчёмный. Не «обнять и плакать», — приложил я руку к лицу.

За моей спиной раздался тихий смешок. Я