Князь из стали - Сергей Жуков

Остался медведь. Крупный, коричневый, с пуговичными глазами, которые горели ровным тёплым светом. Он смотрел на меня и терпеливо ждал.

Я поднёс руку к его голове, готовый забрать последний фрагмент.

— Даже не думай прикасаться к Потапычу, — прозвучал за спиной ледяной, потусторонний голос.

Я обернулся.

В дверях стояла Кнопка. Чумазая, с гаечными ключами в руках, с растрёпанными волосами и таким выражением лица, от которого мне мгновенно захотелось убрать руку от медведя и отступить на два шага.

Её взгляд скользнул по комнате. По разбросанным по полу игрушкам. По обмякшей кошечке. По единорогу, лежащему на боку. По мне, стоящему над её медведем с занесённой рукой.

Она мгновенно всё поняла. В её глазах что-то вспыхнуло и она молча бросилась вперёд. Не подошла — именно бросилась, как маленькая злая пантера, проскочила мимо меня, схватила Потапыча обеими руками и прижала к груди. Медведь тут же обхватил её лапками за шею и прижался мордой к её плечу.

— Ты что делаешь? — Кнопка повернулась ко мне. — Ты их… ты их оживил, а теперь убиваешь⁈

— Это тренировка, — спокойно ответил я. — Мне нужно было проверить…

— Тренировка⁈ — голос у неё сорвался. — Ты дал им жизнь! Они ходили, они смотрели, они дышали! А потом просто… просто забрал всё обратно? Как будто это ничего не значит?

— Это фрагменты моей души, — терпеливо объяснил я. — Я их вкладываю и забираю. Это дар Кузнецовых. Так он работает.

— Мистер Шкафчик тоже так работал? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Он нас защитил, а ты его убил. А теперь вот их, — она кивнула на плюшевых игрушек. — Просто потренировался и выключил.

— Кнопка, ты не имеешь права так разговаривать с главой рода, — жёстко сказал я.

— А ты не имеешь права вот так просто давать жизнь и забирать её! — она выкрикнула это в полный голос и тут же зажала себе рот рукой, испугавшись собственной дерзости.

Мы стояли друг напротив друга. Двенадцатилетняя девочка, прижимающая к груди ожившего плюшевого медведя, и трёхсотлетний основатель рода в теле восемнадцатилетнего парня, который абсолютно не понимал этой глупой детской привязанности к вещам.

Она была неправа. Фрагменты души — это инструмент, не жизнь. Конструкт — это конструкт, не живое существо. Шкафчик выполнил свою функцию и был деактивирован, потому что так было необходимо. Всё это я знал и всё это было правдой.

Но у неё в руках сидел плюшевый медведь, которого она сжимала с такой силой, что швы на старой ткани натянулись до предела.

Я устало выдохнул. Спорить с двенадцатилеткой мне совершенно не хотелось. Но идти у неё на поводу, лишаясь из-за этого целого фрагмента души, из которого я бы мог создать ещё одного боевого робота и неплохо заработать — было очень глупо.

Впрочем…

— Конструкт, — сухо сказал я.

Медведь повернул ко мне голову.

— С этого момента ты служишь ей, — я указал на Кнопку. — Она твоя хозяйка. Выполняй её приказы. Защищай её. Помогай ей в мастерской. Ясно?

Медведь мигнул пуговичными глазами и коротко кивнул.

Кнопка уставилась на меня. Её губы задрожали и она прижала медведя ещё крепче.

— Спасибо, — еле слышно прошептала она.

— Не за что, — буркнул я и направился к двери. — И прибери в своей комнате. Это не мастерская, а свинарник.

За моей спиной раздался тихий писк Потапыча и шёпот Кнопки:

— Не слушай его, тут идеальный порядок.

Да, я лишился очень ценного ресурса, но я уже однажды допустил ошибку, я положился лишь на себя, свою силу и своё мнение. И к чему это привело? Мне нужны люди рядом. Верные, преданные. Да и при всех прочих — Кнопка действительно неплохой инженер и только она в данный момент может создавать каких-никаких роботов. Так что будем считать, что это была плата за её огромный вклад в будущее величие нашего рода.

* * *

Штаб-квартира «Ковалёв Индастриз»

Кабинет на семьдесят втором этаже башни «Ковалёв» был залит холодным утренним светом. За панорамным окном расстилался Петербург — серый, мокрый, бесконечный. Роман Дмитриевич Ковалёв стоял у окна, сцепив руки за спиной, и смотрел на город, который его семья контролировала уже третье столетие.

На столе за его спиной лежал отчёт. Тонкая папка, три листа. Он прочитал её дважды.

Закрытый аукцион у боковых Шуваловых. Через два дня. Распродажа коллекции покойного князя. Приглашения разосланы три недели назад. Список гостей — стандартный: мелкая аристократия, коллекционеры, пара представителей средних родов. Ничего интересного.

Кроме одного имени.

Александр Кузнецов плюс один.

Роман медленно отошёл от окна и сел за стол.

Кузнецов. Мальчишка из мёртвого рода, который за последний месяц умудрился: создать конструкта, которого невозможно отследить и отключить, победить в подпольных боях роботов, и, судя по последним данным, заключить какую-то сделку с преступным авторитетом. И теперь этот мальчишка собирался на закрытый аукцион. С каким-то «Плюс один.»

Роман набрал номер.

— Лазарев, — коротко сказал он, когда трубку подняли. — Аукцион Шуваловых. Через два дня. Мне нужен полный список гостей и план рассадки.

— Вы собираетесь присутствовать, Роман Дмитриевич? Раздобыть вам приглашение? — голос Лазарева был ровным и профессиональным.

— Мне необходимо два приглашения, — Роман откинулся в кресле. — Я и мой «Плюс один»

Глава 14

— Ваши приглашения, Александр Константинович, — Максим Максимович встретил меня ещё на лестнице, перед входои в квартиру. — Приём состоится завтра в шесть вечера.

Два плотных конверта с золотым тиснением, гербом Шуваловых и каллиграфической надписью внутри. Старик вручил мне их с таким видом, словно вручал ордена за особые заслуги перед Империей.

— Благодарю, — кивнул я, забирая конверты.

Но он не спешил уходить и пропускать меня в квартиру. Я чувствовал что это ещё не всё и есть одно «но», которое пожилой слуга никак не решается озвучить.

— Говорите, Максим Максимович, — сказал я спокойно, словно давая разрешение.

— Александр Константинович, — он чуть замялся, что случалось с ним крайне редко. — Позвольте уточнить один вопрос. Анастасия Константиновна уже знает о характере мероприятия?

— Нет, — спокойно ответил я.

— Понятно… — протянул он. — Ну, полагаю мне уже пора. Если я понадоблюсь — я буду в своей квартире.

В этом его «понятно» было слишком много непонятного и мне это совсем не понравилось. Ой как не понравилось. Особенно учитывая, что он упомянул Настю и то, как быстро он засеменил вниз по лестнице.

Я не знаю, что именно Максим Максимович ей сказал и как он это преподнёс, но судя по интонации, с которой Настя произнесла слово «аукцион», старик зашёл