Князь из стали - Сергей Жуков

Блондинка очаровательно улыбнулась и проводила её взглядом, а следом повернулась к Насте и сказала что-то, чего я не расслышал, но Настя вдруг рассмеялась и меня отпустило напряжение. Этот смех был искренним, лёгким и естественным, как я ни разу не слышал за всё время нашего знакомства.

Я чуть улыбнулся. Таинственная блондинка явно настроена дружелюбно и это было очень кстати, ведь на таких приёмах союзник стоит дороже любого артефакта.

Я перевёл взгляд на удаляющуюся Анну, чтобы запомнить её. Она была первой, кто решил что наш род можно безнаказанно оскорблять, но я не сомневался что далеко не последней. Но у меня отличная память и я запомню каждого.

Девушка в сером прошла через зал к дальней стене и подошла к мужчине, стоявшему в стороне от основной толпы. Она что-то быстро заговорила, жестикулируя и явно жалуясь на унижение.

И в этот момент я увидел лицо этого мужчины и мир вокруг перестал существовать.

— Не может быть… — непроизвольно сорвалось с моих губ.

Я стоял и смотрел как завороженный, не в силах отвести взгляд, потому что там, в тридцати шагах от меня, стоял призрак. Призрак моего прошлого. Там стоял мой старший сын Леонид.

Те же черты лица: жёсткие, точёные, с высокими скулами и тяжёлым подбородком. Те же тёмные, чуть прищуренные глаза, в которых тлел холодный расчёт. Та же манера держать голову чуть набок, словно прислушиваясь к чему-то, что слышит только он. И тот же возраст около тридцати, ведь именно столько было Леониду, когда я закрыл глаза в последний раз, чувствуя клинки предателей в спине.

Конечно, это был не Леонид. Леонид мёртв уже три века, но кровь, как я знал лучше кого бы то ни было, никогда не лжёт. Ковалёв. Потомок моего старшего сына, предавшего меня и мой род. Иначе и быть не может — такое сходство не бывает случайным.

Он стоял у колонны, слушая Анну, но при этом его глаза скользили по залу. Спокойно, методично, не задерживаясь ни на ком, пока наконец наши взгляды не встретились.

Долю секунды мы смотрели друг на друга через весь зал. Он не отвёл глаз, не кивнул, не улыбнулся. Ковалёв просто смотрел своим ледяным, пронзающим взглядом на меня так, словно узнал, словно это и вправду был Леонид, увидевший во мне своего покойного отца. Всё это происходило считанные доли секунды, он смотрел на меня чуть дольше, чем на остальных, но эти доли секунды сказали обо всём лучше любых слов. А затем он быстро отвернулся к Анне, стараясь скрыть свой интерес и продолжил её слушать.

Но я успел заметить главное. Его интерес — не случайность. Он явно знает кто я и пришёл сюда отнюдь не из-за аукциона. Он здесь из-за меня.

Через минуту ко мне подошёл грузный мужчина с бокалом красного вина и пышными рыжими бакенбардами, которые наверняка вышли из моды лет двести назад, но ему видимо забыли об этом рассказать.

— Не имел чести быть представленным, — он протянул руку и крепко пожал мою. — Граф Белозёрский, а вы, молодой человек? Впервые вижу вас на подобных мероприятиях. Приехали из Европы? Дальний родственник? Учились за границей?

— Я проделал очень долгий путь, чтобы оказаться здесь, — ответил я и представился: — Александр Кузнецов.

Белозёрский поперхнулся вином и закашлялся.

— Кузнецов? — переспросил он так, словно я назвался покойником. — Боже мой. Вы дальний родственник этих… хм… простите за прямоту, но не знал что в их роду остался хоть кто-то, у кого есть деньги на приличный костюм.

Внутри меня что-то дёрнулось, горячее и злое, но я не позволил этому проявиться.

— Вы удивитесь, граф, но Кузнецовы полны сюрпризов, — спокойно ответил я. — Расскажите мне лучше давно наш род пребывает в таком положении? Я, видите ли, долго отсутствовал и несколько выпал из светской жизни.

Белозёрский оживился, ведь ничто так не развязывает язык аристократу, как возможность рассказать кому-нибудь о чужих несчастьях.

— Давно ли? — он хмыкнул. — Да уж лет сто, не меньше. Ваш дед ещё пытался что-то делать, но куда ему против прогресса? Когда Ковалёвы поставили свои конструкты на поток, то это стало концом Кузнецовых. Дешёвые, массовые, программируемые роботы. Зачем кому-то платить вашим родственникам за одного жалкого конструкта, если Ковалёвы предложат десять роботов по той же цене, да ещё и с гарантией?

— А как же родовой дар Кузнецовых? — осторожно спросил я.

Белозёрский махнул рукой:

— Ой, Александр, бросьте, какой дар? Вложить душу в железяку? Красивая традиция, но в двадцать первом веке никого не интересуют традиции. Всех интересует эффективность и цена.

— Позвольте не согласиться, — раздался чеё-то голос справа.

К нам подошёл худощавый мужчина с седыми висками и орденской планкой на лацкане. Судя по всему это был военный.

— Полковник Дроздов, — представился он и пожал мне руку, даже не дожидаясь, пока Белозёрский его представит. — Простите, что вмешиваюсь, но слышу знакомую песню. «Прогресс, эффективность, поток.» А я вам скажу другое — Кузнецовых не прогресс задавил, а Ковалёвы. Причём целенаправленно и методично.

— Ну вот, начинается, — закатил глаза Белозёрский. — Дроздов, не начинайте свою теорию заговора.

— Какой заговор? — полковник повысил голос, и несколько голов повернулись в нашу сторону. — Факты, любезный сударь, голые факты! Кузнецовы создавали конструктов для армии сто лет. Сто лет, понимаете? Их големы участвовали во всех войнах Империи начиная с самого её основания как вдруг раз!.. и контракт переходит к Ковалёвым. Не одна партия, не пробный полк, а полная замена всех военных роботов на Ковалёвских.

— Потому что их машины были лучше, — упрямо возразил Белозёрский.

— Лучше? — полковник фыркнул. — Дешевле и массовее — да, но разве лучше? Я служил в Маньчжурии в тот период, когда от нас убрали последних кузнецовских конструктов и заменили на ковалёвских и знаете, чем кузнецовский отличался от ковалёвского? Кузнецовский думал, принимал решения, импровизировал. Их конструкты могли работать в разведке, укрываться на местности, обходить ловушки, которых не было ни в одной инструкции, а ковалёвский просто выполнял программу: точно, быстро и тупо. И как только ситуация не совпадала с программой он терялся и вставал столбом.

Вокруг нас уже образовался кружок из нескольких пар. Кто-то слушал с интересом, кто-то с неодобрением. Одна полная дама в жемчугах шепнула мужу: «Дроздов опять за своё.»

— Но их было в десять раз больше, — вставил кто-то из толпы.

— Вот именно, — кивнул полковник. — Десять тупых машин вместо одной умной и армия, к моему сожалению, выбрала количество вместо качества.