Товарищ политрук - Евгений Колдаев

Вроде ничего необычного, стандартный набор красного командира. Планшетка, без ремня. Он пошел на связывание. Открыл — карта, карандаши, компас. Все на первый взгляд советское. Документы. Оружие, конечно, тоже наше.

Вещмешок глянул мельком. Какое-то барахло. Мыльно-рыльные принадлежности, полотенца, аж пять штук, бритвы и… Ого! Мыло. Много, килограмма два, может даже больше.

Да ну? Откуда оно у фрица?

Вынул брусок, повертел, потер пальцем. Точно мыло, хорошее, формованное, новенькое. Только вот не то, которым я руки мыл недавно. Без примесей. Потер еще, мылится. Да не верю я в такие чудеса. Чтобы фрицы мыло за плечами таскали при переходе линии фронта.

Ногтем содрал верхний слой.

Ага! Сволочи!

Под внешним покрытием и пахнущим и выглядящим как мыло, был тол. Так я и думал. Глупо было надеяться, что фрицы несут нам помыться, попариться. Но! Как подготовились, твари.

Быстро все покидал обратно. Затянул вещевой мешок.

Потянул пленного, поднял. Он пронзительно смотрел на меня, скалился. Понимал, что раскусил я их хитрость. Обычный патруль мог бы и не заметить. Да и отбрехаться можно. В отступлении нашли брошенное. А вещь нужная. Вот и забрали. Да и полотенца и прочие вещи тому подтверждение.

Уверен, еще у двоих то же самое.

— А ну. — Толкнул врага перед собой, повел назад, туда где мы отдыхали.

Улыбчивый и крепкий двигались рядом. Переглядывались, молчали. Видимо адреналин отступал, и они чувствовали себя все более неуютно.

Продирались там, где гнали фрица. Шагов тридцать по дну сырого, поросшего кустарником, оврага. И как мы здесь вообще могли бегать? Такое вот волшебство случается когда надо. Казалось, пролезть здесь, найти укрытие и играть в догонялки, очень плохой план. Легко можно напороться на острую корягу.

Дождь срывался все сильнее. Гроза заходила все ближе и ближе. От вспышек до раскатов грома время почти не ощущалось.

Вышли на тихий разговор.

Примерно там, где фриц спускался, сидел Савелий Иванович. Лицо злое, напряженное, в отсветах молний, бледное. Кривится он от боли. Шишкин бинтовал ему руку в районе плеча. Левую. Отматывал трясущимися руками бинт, штатное содержание от перевязочного пакета. Перекидывал, а когда затягивал Савелий Иванович скрипел зубами.

Рядом лежал тот самый вестовой. Им никто не занимался, что значило только одно.

Я подошел, навис над телом, присел. Капли дождя ударили по плечам сильнее, одна, вторая, третья.

Черт, а все же было просто. Почему не дождались третьего. Мы бы их… В этом овражке… Лучше бы всех положили, чем вот так. Да кого я ругаю то⁉ Война. Здесь всякое бывает. Ошибка? Теперь судить проще. Нас могло здесь вообще не быть, и группа пронесла бы взрывчатку в тыл. Или нас мог поразить тот третий, гранатой. Всех.

Каково принять решение в миг самого накала? Сложно. Очень сложно.

— Мертв. — Проговорил я вслух, тяжело вздохнул. Провел рукой по лицу павшего красноармейца. — Спи спокойно, дорогой товарищ. Родина тебя не забудет. Ты выполнил свой долг до конца и погиб с оружием в руках. Ты защищал свою землю. Нашу землю. Нашу Родину. — Перевел взгляд на комиссара. — Ты как? Савелий Иванович.

— Пустяки. — Процедил он. Все же рана его беспокоила.

Ярко полыхнула молния прямо над нашими головами, ослепила. Гром врезал по ушам сразу. Оглушил, и сказанное дальше Потапчиком потонуло в этом грохоте.

Миг, и ударил дождь. Сильный, словно стеной водяной окатил. Пробивал ветви разлапистых сосен над нами. Гимнастерка сразу же промокла. Еще немного и намокнет все! Плащ-палатки у меня не было. А вот бойцы оказались более прозорливы, быстро стали доставать, разворачивать, облачаться.

Ну а я прикинул, что павшему товарищу вестовому оно как-то уже не нужно. Его вещмешок лежал рядом и к нему была примотана свернутая плащ-палатка. Стащил, накинул. Сразу как-то полегче стало. Провел рукой по волосам, по лицу, скидывая капли, стряхнул.

Непогода, чтоб ее. Но лучше так. Немцам она тоже задаст жару. Снабжение может задержаться. Саперам работать сложнее. Это нам плюс времени, а не помеха.

Шишкин тем временем быстро завершал перевязку. Комиссар спрятал руки под накидку. Наш поредевший на одного красноармейца отряд, уставился на спеленутого, мокнущего под дождем, злобно скалящегося фрица.

— Ты же нашего… — Начал было тот, что показался мне при первом знакомстве улыбчивым.

— Отставить.

В этот момент сверху к нам скатился, по вмиг намокшей траве, Василий. А за ним полились настоящие потоки воды. Отплевывался, распрямился. В руках два вещмешка. Один очень сильно пострадавший.

— Товарищи, у них мыло было. — Он удивленно смотрел на нас. — Много. На двоих килограмм семь. Зачем фрицам мыло? — Глаза его удивленно хлопали. Рука инстинктивно провела по лицу, стряхнула капли. — Вот.

— Это не мыло. — Проговорил я спокойно. — Это тол. Далеко нам еще, товарищ батальонный комиссар? Тут допросим или уже расположение близко?

— Близко. Дошли почти. — Ответил он нервно. — Как они их пропустили — то? Как?

Да как. Отступающие с первой линии. Командиры. Этот — то в форме капитана, комбат выходит, что там наверху?

— Василий, что за звания у тех двоих? Документы собрал?

Он потупился.

— Товарищ политрук, я… Это… У того, что на краешке, да. А второй…

— Гранатой разворотило. — Произнес я холодным голосом. Подметил, что Савелий Иванович несколько насторожился. Так-то да, было чему удивляться. Я вел себя не как парень, только что закончивший курсы переподготовки политработников. Мои действия больше походили на матерого диверсанта, бойца прошедшего через очень и очень многое. Что в целом-то и было правдой. Но, как объяснить комиссару кто я? Да и надо ли?

Нет, точно нет.

Василий тем временем засопел. Видно было, что увиденное красноармейцем вызвало отвращение. Но вещмешок притащил,молодец.

— Да, там.

— Понятно. Документы, планшетка?

— Только вещмешок, товарищ политрук. Там…

— Понимаю.

— Что второй? — Вмешался Потапчик.

— Так вот. Я все в вещмешок. И как раз когда запихивал, мыло проклятое это и увидел. Это же надо. Такое прямо, как до войны еще. А вишь чего.

— Диверсанты. Переодетые в наших. Сволочи. Кто слышал, как они на немецком говорили? — Решил я спросить для точности.

Все закивали.

— Идем. — Потапчик все больше хмурился. — Здесь недалеко уже. Фрица там допросим, а то нас тут зальет.

Под ногами действительно начинала собираться вода. Уже по щиколотку, но она пребывала, торопилась туда, откуда мы пришли.

— Давай. — Я поднял фашиста, толкнул перед собой. — Вперед.

Этого